Архив
2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 
2016 2017 2018 2019 2020 2021 2022 2023 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
51 52

Сестра милосердия. Мария Павловна

Мария Павловна«Псков стал похож на один огромный госпиталь»

О великой княгине Марии Павловне по понятным причинам в Пскове при советской власти предпочитали вообще ничего не говорить. Хотя в её воспоминаниях псковские события времён Первой мировой войны описываются подробно.

«Я вскоре после прибытия в Псков решила заняться расследованием»

Внучка Александра II по отцовской линии и праправнучка Николая I по материнской линии была женщиной решительной и неугомонной. Как и многие другие члены царской семьи, она в годы мировой войны имела прямое отношение к оказанию помощи раненым. Закончила курсы сестёр милосердия.

Великая княгиня Мария Павловна была старшей медицинской сестрой, описав Псков в нескольких словах так: «Город стал похож на один огромный госпиталь».

Но этого мало. Да, госпиталь, однако с множеством недостатков. И закрывать глаза на них Мария Павловна не имела никакого желания. Наоборот, она с головой погрузилась в псковскую жизнь того времени, попытавшись её изменить.

Война это не только конфликт между государствами. Великая княгиня Мария Павловна вспоминала, что в Пскове «все школьные здания полностью или частично отдали под госпитали. Это обстоятельство послужило причиной бесконечных недоразумений и конфликтов со школьным руководством».

Споры и конфликты случались и на более высоком уровне - между Красным Крестом и военным министерством. Княгиня в мемуарах написала, что между ними была настоящая вражда.

Красный Крест - организация независимая и, за счёт пожертвований, довольно богатая. Помощь Красного Креста была качественней, условия лечения - человечнее. Контраст с военными госпиталями был настолько очевиден, что неизбежно возникала мысль о том, что причина бедности и неухоженности здесь не только в недостатке финансирования. Именно такие подозрения и привели великую княгиню в Псков. Слухи о том, что в военных госпиталях Пскова творятся безобразия, дошли до царской семьи.

В мемуарах императорской кузины есть интригующая строка, которую можно взять за основу детективного романа: «Узнав о вопиющих нарушениях в этих военных госпиталях, я вскоре после прибытия в Псков решила заняться расследованием» .

«У многих из них совесть нечиста»

Расследование, разумеется, было неофициальным. Соответствующими полномочиями великая княгиня не обладала. Но зато она обладала острым взглядом и знанием русской жизни. Поэтому её визиты были внезапны. «По испуганным лицам начальства, - рассказывала она, - я могла догадаться, что у многих из них совесть нечиста. Особенно мне запомнилось, как я неожиданно посетила бараки, в которых содержались несколько сотен больных и раненых военнопленных. Мы никак не могли найти дежурного врача. Наконец он прибежал с сонным отекшим лицом. Белье в палатах, а также сами пациенты были грязными; они явно голодали, потому что у всех был истощенный вид. В перевязочной не было и намёка на чистоту».

Ужасное состояние Мария Павловна обнаружила не только там, где лечились военнопленные. Русским солдатам тоже не хватало обыкновенных вещей - белья, бинтов...

И тогда «расследовательнице» пришлось обращаться за помощью к императрице. Поначалу императрица высказала недовольство, - но не ужасным состоянием раненых, а тем, что великая княгиня лезет не в своё дело. Тем не менее, супруга Николая II пообещала, что лично проверит состояние лечебных заведений Пскова, и слово своё сдержала.

Александра Фёдоровна, две её дочери и фрейлина Анна Вырубова в псковском госпитале появились в одежде сестёр милосердия. По словам Марии Павловны, на лице раненых «было написано изумление и даже разочарование; им трудно было представить, что одна из этих женщин - их царица».

Приезд императрицы, по утверждению великой княгини, «никак не повлиял на ситуацию, сложившуюся в военных госпиталях». 

«Он выходил на Сергиевскую и начинал внимательно смотреть на небо»

Правда, вопреки сказанному в мемуарах великой княгини, не все школьные здания Пскова полностью или частично отдали под госпитали. В гимназии имени Александра Благословенного (нынешняя школа № 1) с августа 1915 года располагался Главный штаб Северного фронта. Первоначально фронтом командовал генерал Куропаткин

«Гимназия заметно изменилась за годы войны. В 1915 году, - вспоминал ученик этой гимназии Вениамин Зильбер (будущий писатель Вениамин Каверин)  - "выбыло 122 человека в связи с положением на позициях". Старшеклассники занимались теперь в старом здании, а мы - во вторую очередь - в Мариинской женской гимназии».  Как раз там, рядом с Поганкиными палатами и Мариинской гимназией (нынешний Технический лицей) в мае 1916 года в присутствии генерала Куропаткина на плацу состоялся строевой смотр гимназистов.

Командующий фронтом «весьма высоко оценил результаты испытаний». Более того, великая княгиня Мария Павловна торжественно, под звуки оркестра гимназии, открыла огород (сам Каверин этого почему-то не запомнил, но отыскал сведения в псковском архиве).Мария Павловна

Зато Вениамин Каверин заполнил другое - свою ссору с гимназистом Григорием Панковым, которая закончилась неожиданно. Предполагалась «драка коньками» (лезвием конька легко можно было нанести увечье), назначенная рядом с катком. Но Панков неожиданно исчез. Позднее выяснилось, что сбежал на фронт. Через какое-то время он вернётся доучиваться в 6 «Б». В класс его введёт директор. Панков будет одет в солдатскую гимнастёрку с георгиевским крестом.

Каверин в автобиографической книге писал, что ближе к концу войны, когда немцы приближались к Пскову, «в городе ждали налётов немецкой авиации», и его знакомый Женя Рутенберг придумал развлечение: «Он выходил на Сергиевскую и начинал внимательно смотреть на небо. На вопросы он не отвечал. «Быстро собиралась толпа, люди стояли, подняв головы и тревожно переговариваясь, а он тем временем незаметно скрывался». Немцы, в конце концов, прилетели. И пришли по земле.

«Река человеческой крови»

Одно время в Пскове служил санитаром в госпитале поэт Саша Чёрный. Впечатления его были тем более тягостные, что Саша Чёрный много раз бывал в этих местах раньше: «В прошлом - мирные годы с родными в безоблачном Пскове, // Беготня по урокам, томленье губернской весны... //Сон чужой или сказка? // Отделила её навсегда от былой тишины».

А фронт тем временем приближался. До него было 250 километров, пятьдесят километров... Город попал в прифронтовую полосу. Раненых с фронта отправляли в тыл - в столицу и в провинциальные города подальше от фронта. В Пскове же оставались либо тяжелораненые, которым требовалась срочная помощь, либо те, кто вскоре вернётся в строй.

Типичная зарисовка псковского госпиталя сделана тем же Сашей Чёрным: «А там, за дверью, костлявый хирург, // Забрызганный кровью, словно пятнистой вуалью, // Засучив рукава, // Взрезает острой сталью // Зловонное мясо... // Осколки костей // Дико и странно наружу торчат, // Словно кричат // От боли. // У сестры дрожит подбородок, // Чад хлороформа - как сладкая водка; // На столе неподвижно желтеет // Несчастное тело. // Пскович-санитар отвернулся, // Голую ногу зажав неумело, // И смотрит, как пьяный, на шкап...»

Однажды в Псков из-под Риги доставили с повреждённой ногой Фёдора Степуна - в будущем известного философа, социолога, историка, литературного критика... После отречения царя его назначили на пост начальника политического управления Военного министерства во Временном правительстве. Но это было позднее, а тогда, в разгар войны, он служил в артиллерии. 

Степун оставил свои воспоминания «Записки прапорщика-артиллериста». В этих записках он рассказал, как попал в Псков, в Евгеньевский госпиталь, в декабре 1915 года. Впечатление у него о псковском госпитале, судя по отправленному из Пскова письму, сложилось примерно такое же, как и у сестры милосердия великой княгини Марии Павловны. «Фельдшера - франты и мясники...»

В Пскове Мария Павловна пробыла довольно долго. Это была не какая-то показная инспекция.  В псковском военном госпитале она проработала два с половиной года. «Ранней зимой 1916 года наш сектор фронта активизировался, и госпиталь заполнили раненые, - вспоминала она. - Псковский железнодорожный вокзал, как большинство провинциальных русских вокзалов, находился вдалеке от города; от госпиталя до вокзала было больше трех километров, и транспортировка раненых превратилась в серьезную проблему. Я сообщила в Санкт-Петербург о недостаточности средств перевозки, а в качестве временной меры собрала старших учеников со всех школ Пскова, которые были в состоянии нести носилки. С толпой юных носильщиков я отправлялась на товарную станцию, расположенную в чистом поле за окраиной города, и руководила разгрузкой...»

«Зимой Псков был особенно красив»

Воспоминания великой княгине о Пскове - не только описание госпиталей и нравов. Она заинтересовалась псковской историей, архитектурой, археологией... Остались и бытовые описания, описания природы...

«Зимой Псков был особенно красив, - рассказывала Мария Павловна. - В это время года он почему-то выглядел менее провинциальным; может быть, благодаря снегу, который скрывал грязь. За госпиталем на высоком берегу реки Великой раскинулся старый фруктовый сад, который когда то принадлежал древнему поместью. Этот сад, казалось, прислонился к развалинам городской стены, за которой открывался восхитительный вид на широкое русло реки, сверкающий белый простор и на сам город - погребенный под тяжестью снега. Золотые кресты церквей на обоих берегах реки весело блестели на солнце; а на острове посередине реки стоял одинокий монастырь, окруженный почти разрушенной стеной. Там жили лишь несколько седовласых древних монахов, которые вели нищенское существование.

Я полюбила этот чудесный вид, и он стал неотъемлемым атрибутом моей псковской жизни...»

«Я собрала большую коллекцию»

Вскоре выяснилось, что многие исторические ценности в Пскове не то что не изучены, но и не описаны. Древностей множество, но даже каталога соответствующего нет. «Отсутствие систематического исследования древностей Пскова и опасность их полного уничтожения побудили меня составить каталог, иллюстрируя его по возможности фотографиями и моими собственными рисунками, - вспоминала Мария Павловна в эмиграции. - Я получила разрешение местного епископа и принялась за дело. Фотографировать иконы и фрески приходилось на месте; я делала это сама, а потом аккуратно проявляла пластины. Вышивку и мелкие предметы я брала домой и перерисовывала у себя в комнате.

К концу своего пребывания в Пскове я собрала большую коллекцию, но не могу сейчас ею воспользоваться, потому что она осталась в России».

В Пскове в то время уже существовало Археологическое общество. Великая княгиня с ним сотрудничала, читала лекции («Я чувствовала, что могу не беспокоиться о будущем; работы, причем интересной работы, мне хватит до конца дней»).

Действительно, работы ей хватило до конца дней. Но не в Пскове, и это не было связано с археологией. Увлечение русской культурой и историей оказалось серьёзным. Даром что до шести лет Мария Павловна вообще не умела говорить по-русски (её воспитывали английские няни Нэнни Фрай и Лиззи Гроув). 

Воспоминания Марии Павловны полны разных, связанных с Псковом историй. Однажды на заброшенном кладбище возле церкви неподалёку от Пскова под побелкой она обнаружила древнюю фреску - то ли XII то ли XIII века.

Для нас, живущих в XXI веке, далёкой историей уже являются события, очевидицей и участницей которых она была. Например, очередной приезд в Псков Николая II, её отца великого князя Павла Александровича и младшего брата Дмитрия Павловича (того самого, что участвовал в убийстве Распутина). В день приезда высоких гостей Мария Павловна заболела («в церкви я потянулась за стулом и почувствовала резкую боль под левой лопаткой. Я так и осталась стоять с протянутой рукой, боясь пошевелиться. Оказалось, у меня сухой плеврит с небольшой температурой, и Тишин велел мне лечь в постель, но я отказалась»).

«На этот раз я должна добиться успеха»

Мария ПавловнаМария Павловна прожила шестьдесят восемь лет, вторую половину - вдали от России. Можно было бы сказать, что ей повезло. Большинство её родственников расстреляли. Однако её жизнь в эмиграции на везение совсем не похожа.

Мария Павловна мало чем напоминала других представителей знатных родов, покинувших Россию после революции. Прежде всего, сказались воспитание и целеустремлённость. Мария Павловна занялась вышиванием (пригодился и псковский опыт вышивания), благодаря брату Дмитрию познакомилась с Коко Шанель... В итоге создала фирму «Китмир», превратившуюся в Модный Дом «Китмир». Русские аристократы такую предприимчивость не приветствовали - слишком не вязалось это с «царской кровью».

Впрочем, через несколько лет «Китмир» обанкротился. Но к тому времени Мария Павловна издала свой двухтомник мемуаров и даже сумела на нём немного заработать.

Мемуары Марии Павловны заканчивались так: «Мне предстоит строить новое будущее. На этот раз я должна добиться успеха».

Добилась ли она успеха? Всё зависит от того, что под этим словом понимать.

Не пропасть во времена, когда всё летит прахом - уже успех. А Мария Павловна не то, что не пропала, но и не дала пропасть многим событиям, которые подробно описала. В то числе и тем, что были связаны с Псковом.

«Однажды водителем такси оказался мой бывший раненый, - рассказывала она, описывая жизнь в эмиграции. - Выходя из машины, я захотела пожать ему руку, но он тоже вышел и встал со мной на тротуаре. Прохожие были немало поражены, когда водитель снял фуражку и поцеловал мне руку. И часто потом, подзывая такси, я узнавала в водителе какого-нибудь знакомого офицера».

Офицер целовал руку не великой княгине, а сестре милосердия.

 

 

 

Алексей ВЛАДИМИРОВ