Как поссорились Иван Иванович и Иван Никифорович (при Ельцине)

СвистокКакая «Волга» у Ивана Ивановича! Фу ты, пропасть, какая «Волга»! Шикарная, директорская. На «Тойоту» выменянная. Ну, об этом случае я уже писал в статье «Почему Россия не Япония» (см. «Городскую газету для жителей Пскова»).

Прекрасный человек также и Иван Никифорович – который лет двадцать пять кряду стоял во главе района: сперва как первый секретарь, потом как глава администрации.

И кто бы мог подумать, что эти два почтеннейших мужа, честь и украшение Провинциальска, поссорились! И из-за чего: из-за «демократии»! О, реформы, вот ваши губительные плоды!

А раньше они жили душа в душу. Иван Иванович, как директор крупнейшего (почти что «градообразующего») предприятия дверь в райком ногой открывал. Потому что знал – без его завода не сможет Иван Никифорович нормально руководить ни городом, ни районом. Где он деньги возьмет на ремонт жилфонда, дорог, где сыщет людей в помощь селу – на уборочную, на прополочную? Не у Советской же власти – чисто декоративном органе. Только на его заводе.

Оба «друга», естественно, состояли в Партии, но хотя формально Иван Никифорович был вроде как начальник Ивана Ивановича, последний цену себе знал очень хорошо, и себя не обижал. Много они совместных дел совершили, есть чего прокуратуре вспомнить…(если бы она этого захотела, но она глядела на эту великую дружбу и радовалась).

Так что Иван Никифорович Ивана Ивановича не обижал и на его мелкие шалости не реагировал. К примеру, когда в моду вошло фермерство и государство стало выдавать новоявленным фермерам кредиты на очень льготных (практически, безвозвратных) условиях, оба друга тут же записались в фермеры. Иван Иванович даже на полученном участке дом построил (из заводских бракованных стройматериалов, разумеется!) и назвал фермерское хозяйство «Жанна». Всё бы ничего, но как-то раз приезжает туда его жена, и видит, как эта самая Жанна (секретарша Ивана Ивановича) по дому в купальнике расхаживает. Что было дальше – не совсем ясно, но Жанна потом очень быстро убегала в лес (уже без купальника), а Иван Иванович долго ходил в темных очках.

Потом, правда, лафа с халявными деньгами кончилась, и практически все фермеры (а они у нас были отборные – полковники, директора, и приближенные к ним лица) срочно обанкротились.

Были мелкие неприятности и у Ивана Никифоровича – когда хмурым осенним вечером кто-то пальнул из охотничьего ружья по окнам кабинета, где он беседовал (о величии Партии и Правительства, разумеется!) с одной замужней дамой. Поднятое по тревоге антитеррористическое подразделение (только недавно сформированное для защиты подобных «друзей») примчалось из Пскова, но, ознакомившись с обстоятельствами «теракта», посмеялось и отбыло обратно в областную столицу. Мол, умеешь дам любить, умей и расхлёбывать! И хотя Иван Никифорович орал, как потерпевший, и закидал все инстанции жалобами, это нисколько не помогло делу – бездушные, все-таки, люди работают в «органах»!

И вот два этих замечательных человека, с такими близкими политическими «убеждениями», поссорились! О, демократия, до чего ты довела тихую русскую провинцию!

Дело в том, что завод, которым руководил Иван Иванович, разорился. Где-то наверху, в самой Москве, решили, что пора избавить наших сырьевиков от тяжкой обузы - российской промышленности. С этой целью заводам и фабрикам было приказано покупать сырье по мировым ценам, а продавать продукцию – только по старым советским. При этом производственникам строго-настрого запрещалось выходить на мировой рынок. Любой охламон мог купить себе печать, завести копеечный счет в банке, зарегистрировать купи-продайскую «фирму» и начать обворовывать родимое отечество – то есть стать олигархом (по приказу Партии и под её «крышей», разумеется – случайные люди к этому не допускались), а вот заводам-фабрикам было нельзя.

Некоторые директора мужественно сопротивлялись, и даже сумели спасти свои заводы, но большинство законопослушно пали духом и махнули на все рукой. К большинству, разумеется, принадлежал и Иван Иванович. Одного он только не учел – что его статус в нашем Провинциальске должен был резко упасть по мере деградации завода.

Нет, Иван Иванович по инерции вел себя как в советское время – входил в райком (простите, его в администрацию переименовали) как в свой кабинет, спорил с Иваном Никифоровичем. Он-то, по своей наивности, думал, что раз КПСС приказала долго жить, то и влияние Ивана Никифоровича должно резко сократиться. Не понимал, он, наивный, что давно уже страной правила не КПСС, а корпоративная система, блат, проще говоря. И этого блата у Ивана Никифоровича гораздо больше, чем у него.

В общем, надоело Ивану Никифоровичу терпеть выходки Ивана Ивановича, и решил он ему показать, что Партия и сейчас в стране хозяин…

Как-то раз ехал себе Иван Иванович по нашему Провинциальску. Ехал, как обычно, с ветерком (какой номенклатурщик не любит быстрой езды, раз отвечать не придется!). На знаки внимания не обращал, правила дорожного движения игнорировал. И тут случилось невероятное – раздался милицейский свисток!

Иван Иванович изумился. Обычно гаишники, при виде его машины почтительно вытягивались в струнку – мол, рады услужить, отец наш родной! А тут такое чудо… В общем, Иван Иванович решил, что его с кем-то перепутали, и поехал дальше, как ни в чем не бывало. Но гаишники, вероятно, получили заказ Родины (или Ивана Никифоровича, что у нас одно и тоже), и рванули в погоню.

Нет, дайте мне другое перо! Моё бессильно описать, как тихий Провинциальск был взбудоражен этим вестерном, этой романтикой, этим героическим эпосом 90-х годов! А Ивану Ивановичу, вцепившемуся в руль «Волги», казалось, что само мировое зло мчится за его машиной…

В конце концов, гаишники загнали «Волгу» в цыганскую слободу, и там, на её узких кривых улочках машина уткнулась в тупик. Иван Иванович выскочил и пустился наутек. За ним, взбаламутив размеренный, налаженный быт самогонщиков, продавцов наркоты и мирных косарей от армии громкими свистками (уж не облава ли?), погнались милиционеры. Бегать быстро они не могли, но Иван Иванович – тоже. Поймали, привели в милицию, составили протокол. Мол, нарушение правил уличного движения. И присудили копеечный штраф. Иван Иванович краснел, бледнел, пыхтел и кряхтел, но сделать уже не мог ничего…

Конечно, дело тут не в штрафе, а в принципе. С деградацией промышленности закончилось эпическое противостояние директоров и первых секретарей. И Иван Иванович ещё очень легко отделался – в столицах и крупных городах это зачастую доказывали с помощью пули. Номенклатура партийная одержала верх над номенклатурой производственной. При этом о России не подумал никто. Скучно на этом свете жить, господа…

 

Талгат ЕСЕНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий