Архив
2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 
2016 2017 2018 2019 2020 2021 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
51 52

информация
Пишите нам:
gorgazeta-pskov@yandex.ru

Бойкое место изменить нельзя

В Псковском академическом театре драмы им. А.С. Пушкина состоялась последняя премьера сезона. 24 и 25 апреля 2009 года прошли премьерные показы спектакля «На бойком месте» по пьесе Александра Островского. Режиссер-постановщик - Дмитрий Васильев (Москва).

К премьере в театре готовились. Постарались провести косметический ремонт в фойе. Затеяли даже продажу цветов - в надежде на то, что зрители на премьере захотят покупать не только что-нибудь съедобное в буфете.

Пьесы Островского чрезвычайно уместны в российских провинциальных театрах. В каком-то смысле, они оправдывают существование этих театров.

Те зрители, у которых еще сохранилась старомодная привычка ходить на премьеры, могли быть заранее спокойны: уже знакомый псковскому зрителю режиссер Дмитрий Васильев публику шокировать не станет, а сделает все как следует. В общем, школьников в небольших количествах приводить можно.

Первый час спектакля публика комедию Островского предпочитала смотреть молча. Зрелище и в правду было таково, что все происходящее на сцене можно было описать двумя фразами из этой же пьесы: «что-то смех у тебя не смешен» и «скучно что-то, Аннушка».

Режиссер, видимо, и сам понимал, что зрелище получается не слишком зажигательное, и на помощь призвал толпу «цыган» - целый «цыганский» ансамбль песен и плясок во главе с одним из лучших псковских гитаристов Яковом Ермаковым. Кое-что прозвучало вживую.

Вставные номера действительно слегка оживили обстановку. Если бы с «цыганами» явился настоящий медведь – было бы еще веселее.

В пьесе Островского действие происходит на большой дороге, среди леса, на постоялом дворе под названием «На бойком месте». Место глухое, цыганам там делать нечего… Но это в пьесе. В спектакле, пожалуй, без них было не обойтись. Второе действие вообще началось с выхода «цыганки» в зал, где она принялась выклянчивать деньги. Перспективное начинание. Почему бы не продолжить его и в других спектаклях? В «Метели», «Убийстве Гонзаго», «Дядюшкином сне»… На сцене в это время перед закрытым занавесом исполнялась очередная песня.

Пожалуй, наиболее живо прошли последние минуты спектакля. Действие, наконец, разогналось. Аннушку (24 апреля ее играла Оксана Никонова) режиссер уложил на лежанку, и ее реплики из полубессознательного состояния зрителей слегка повеселили. До этого же сестра хозяина постоялого двора Вукола Ермолаевича Бессудного (эту роль исполнял Юрий Новохижин) Аннушка то играла, то толкала речи. Островский, конечно же, здесь задал актерам и режиссеру задачу: у незамужней сестрицы характер сумасбродный. Брат ее, раза в три ее старше, лихо промышляет на дороге, а она как неродная - всех стесняется, будто бы недотрога, для брата и его жены Евгении Мироновны (Ксения Хромова) «от нее только неудовольствие».

Иногда на Аннушку находит, и она порывается то уйти в монастырь, то прямиком на тот свет – повеситься, что ли… «Нет уж, умирать, так умирать на глазах у них. Рвите мое сердце на части, пейте мою кровь по капле, пока всю выпьете, да уж и засыпьте меня землей. Да насыпьте могилу-то потяжеле, чтобы и мертвая-то я не пришла да не помешала вам». И, в то же время, Аннушка без ума от отставного кавалериста, помещика средней руки Павлина Ипполитовича Миловидова (Роман Сердюков). Девица настолько в этой глуши на Миловидове зациклилась, что думает: «хоть бы в работницы взял, так я бы рада была. Не то что женой быть, я собаке-то его завидовала, что она завсегда с ним и завсегда может ему руки лизать…» Короче говоря, есть что играть и лизать. Но большую часть времени не сочувствовать Аннушке, ни смеяться желания не возникает. Интонация, наверное, выбрана какая-то отвлеченная.

Русский классик не поскупился на густые мазки яркой пахучей краской, когда рисовал картину из жизни на большой дороге. Его путешествие из Осташкова во Ржев и прочие дорожные впечатления оказались незабываемыми.

Юрий Новохижин в роли Вукола Ермолаевича - с густыми нависшими бровями, «нехорош в сердцах», «самому себе страшен» - псковскому зрителю в таком виде привычен. Не даром же прописан он у автора «крепким стариком лет под 60». Открытий никаких актер, вроде бы, не совершил, а игру показал – без всплесков, но добросовестную. Хотя его хождение с топором, который он периодически достает из-под крышки стола – забавно. Самому себе Бессудный, конечно, страшен, но другие его, несмотря на его вторую «профессию» и густые брови, - не слишком боятся. И опять все как бы застывает в промежутке – и не страшно, и, в основном, не смешно.

Примечателен у Островского Пётр Мартынович Непутёвый – тип и для наших дней очень подходящий. Купеческий сынок с устойчивыми жизненными установками, которые сформулированы у Александра Островского предельно лаконично: «пить да чтоб бабы подле». Все, казалось бы, у него имеется. Но иногда хочется чего-то большего, и он, не сумев еще протрезветь, высказывает такое скромное пожелание: «Я за свои деньги да уважения здесь не вижу».

Людей, которые уверены, что при наличии полного кармана денег уважение должно  быть гарантировано, - в наше время еще больше, чем в середине позапрошлого века. Роль купеческого сынка поручили исполнять Сергею Попкову. В этом спектакле Непутёвый - наиболее шаржевый персонаж. Режиссер словно бы сделал на него ставку в первом действии, чтобы оправдать комедийный жанр. Но вряд ли роль пьяного купеческого сынка – стихия Сергея Попкова. Он, правда, исправно шатался по сцене и когда надо – приставал к Аннушке. Но особого оживления это не приносило. А в психологию богатого кутилы влезать задачи, видимо, не было. Это касается и других героев. Все ограничивалось более-менее точными масками.

В середине первого действия стал смешить эпизодический персонаж – мелкопоместный дворянин Пыжиков (Эдуард Золотавин). Актер точно знал, что по ходу пьесы после антракта ему на сцену только на поклон надо будет выйти, поэтому, видимо, и выложился в строго ограниченное время.

В отличие от Эдуарда Золотавина, у Ксении Хромовой, игравшей жену Бессудного Евгению Мироновну, времени было предостаточно. В Александринском театре в XIX веке роль легкомысленной Евгении считалась бенефисной. На этот раз такой задачи не стояло, Ксения Хромова  - актриса молодая. Рамки у нее были примерно такие: Миловидов ее спрашивает: «А любопытно узнать, что у женщин на уме. Как бы до этого добраться?» А ее Евгения отвечает: «Что на уме? Да то же, что у вас». Но это «то же» Ксения Хромова постаралась сыграть так, чтобы к ней не придирались.

В любом случае, спектакль получился хоть и с перепадами, но с недавней премьерой «Метели» - не сравнить. Отговаривать идти на премьеру спектакля «На бойком месте» смысла нет.

По режиссерскому замыслу, «Бойкое место» в конце спектакля исчезает. Скарб, нажитый непосильным нечестным путем, наскоро сворачивается в мешки, и там где было «Бойкое место» – образуется пустое место. Разве что вездесущие цыгане у костра греются и утверждают, что ничего такого здесь никогда не бывало. Но в жизни, как, впрочем, и в пьесе - все иначе. Бойкое место, пока что, изменить нельзя. Таких мест по всей России сейчас не счесть. И в глухих лесах их меньше всего. Одурманить, обчистить карманы и тому подобное – желающих тьма. Вывеска  приличная, а на самом деле – дела творятся уголовные. Выйти на большую дорогу с разбойничьими целями можно и не выходя из высокого кабинета.

ФОТО: Игорь Докучаев, Алексей Семёнов

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий

Леонид | ykn311@yandex.ru | 12:48 - 27.10.2009
хорошая артистка Ксения Хромова, мне она очень нравиться, молодец, лучшая...