Дмитрий Быков: «Писатель – позорная кличка»

Дмитрий БыковСвою новую книгу «Остромов, или Ученик Чародея»* Дмитрий Быков** представил в Москве в свойственном ему стиле.

- Это очень грустная книжка, - произнес он, потупив взор. - Очень мрачная… Но кончается она более-менее хорошо. А вот что такое «хорошо» - мы все до сих пор не договорились.

Читатели, в большом количестве собравшиеся на встречу с Быковым Центральном доме художников, углубились в прошлое и, прежде всего, спросили – когда он принял решение стать писателем?

- Я до сих пор не принял такого решения – стать писателем, - ответил Дмитрий Быков. - Я всегда хотел быть учителем русского языка и немного – журналистом. Этим я и занимаюсь. Когда я гляжу на писательские нравы, писательские обычаи, писательские премии, то очень радуюсь, что я не писатель. Писатель – это позорная кличка. А журналист – это почетная должность. Так мне кажется.

- Некоторые говорят: «Ну такой Быков плодовитый, ну так много делает…» - раздался голос в зале. - Вы внутренние тормоза в себе находите?

- Я-то знаю, что делаю позорно мало. По сравнению с тем, что надо было бы. И то не охвачено, и это… И дети мерзнут в Якутии… В общем, много всего. По сравнению с тем, что делали великие, я – абсолютный лентяй. А если кому-то, кто вообще ничего не умеет, кажется, что я делаю многовато, то что поделаешь… По их меркам, наверное, многовато. Но я не могу себя заставить жить по их меркам. Кому-то кажется, что я и ем, наверное, много. Но это только потому, что они этого делают очень мало, и им завидно. Ничего не поделаешь. Все люди разные. Очень хорошая была эпиграмма у Архангельского: «У Эренбурга – гордый вид, // Ему не свойственна шумиха.// Монументален, как слониха, // И как крольчиха плодовит».  И давайте сравним, что осталось от Эренбурга и что от Архангельского, и, по-моему, ясно – в чью пользу это сравнение.

- Есть такой анекдот: Один другому говорит: «Пока ты сидел в уютной ЖЖ-шке или в туалете – Дмитрий Быков уже написал две статьи».

- В оригинале была сказано – заработал триста долларов, - сделал важную поправку журналист Дмитрий Быков.

После этого речь зашла о книгах Быкова, переведенных на английский язык.

- Один из моих романов, переведенный на английский, вызвал какую-то рецензионную бурю - для меня совершенно неожиданную, - рассказал «несостоявшийся писатель». - Везде писали, что это «бесформенная, аморфная, оскорбительная, несбалансированная, отвратительная, мерзкая великая книга». Вот такой ряд эпитетов. Меня, как вы понимаете, устраивают все. А больше всего устраивает то, что два ее тиража по тысячи экземпляров продались. Я проехал с книжкой через всю Англию – ее рекламируя. И, в общем, ее хорошо покупали. Ее купил даже один из моих любимых авторов – Ишикура. Прочитав ее, он сказал: «Это почти также отвратительно, как и «Война и мир». Мне очень нравится эта оценка. И мы даже хотим поместить ее на обложку. В результате права на книгу купили в Штатах. Что будет там – не знаю. Ее издатель сказал: «Это ровно настолько безумное обреченное предприятие, чтобы принести выгоду». И, насколько я знаю, оно ему ее принесло.

Разговор снова свернул в сторону «Остромова, или Ученика Чародея». Как вообще Быкову пришла мысль написать о масонах?

Дмитрий Быков вспомнил историю пятигодичной давности:

- Замечательный российский критик и историк литературы Миша Эдельштейн, который на выставке нон-фикшн–2005 купил себе четыре тома «Дела ленинградских розенкрейцеров», радостно шел по лестнице мне навстречу… И радостно же передо мною ими помахал. И на свою голову дождался, что один из этих томов я открыл. Мне понравилось… И я ему сказал: «Когда-нибудь, может быть,  я эту книгу тебе верну…» Я ему не вернул ее никогда. Он пошел и взял еще. Я прочел ее в тот же день почти всю. И встретил в метро «Парк Культуры»  замечательного критика Елену Иваницкую и говорю ей: «Представляете - история. Входит мальчик в этот розенкрейцерский кружок. Он верит тому, чему там учат. Он полюбил Остромова. Остромов – Бендер такой, жулик… И вот их всех взяли, а он остался один. И, представляете, мне кажется, что он должен полететь…» Она послушала и сказала: «Это очень хороший сюжет, но написать его невозможно. Потому что это будет чудовищный стилистический диссонанс между романом мистическим и романом плутовским». И как всякая невыполнимая задача – она мне показалась ужасно интересной. Я три года думал – как это сделать. И сделал. Эдельштейн говорит, что получилось, Иваницкая – что почти получилось. Неважно. Но это все возникло на преодоление их скепсиса.

В это время в зале появилась известная фигура, на которую Дмитрий Быков немедленно отреагировал:

- Пришел очень полезный человек – Алексей Костанян… Человек, который когда-то сделал издательство «Вагриус».  В общем, человек непраздный.

Алексей Костанян скинул с себя на стул черное пальто пальто и сказал:

- Мы готовим очень большую книгу – тысячи на полторы страниц, куда войдут все три романа трилогии: «Оправдание», «Орфография» и «Остромов». Но Дмитрий Львович упорно хочет эту трилогию начать с романа «Оправдание», хотя он хронологически  стоит в самом  конце и относится к тридцатым годам. «Орфография», стало быть, это 18-19 годы, «Остромов» - 25-26 годы. Он мне долго объяснял сверхзачаду этого поворота… Очень хочется, чтобы он еще раз объяснил.

- Я могу сказать только тоже, что и всегда, - отозвался Быков. - Нельзя заканчивать историческую трилогию словами: «И тут-то его и взяли». Мне гораздо больше нравится заканчивать ее тем, чем заканчивается «Остромов»

- По-моему, слова «и тут-то его и взяли» - логическое завершение любой исторической трилогии вплоть до «Тех мушкетеров», - пожал плечами Алексей Костанян.

- Мне говорили: «Когда эту книгу будут ругать – не верь никому», - продолжил излюбленную тему Быков. - Скажу по чести – я очень люблю, когда книгу ругают. Это значит, что она куда-то попала и, главное, ее прочли. Пожалуйста, ругайте ее как можно сильней, но сначала прочтите. Это очень для меня важно.

Но, по всей видимости, не рассчитывая, что все присутствующие последуют настоятельному совету, Дмитрий Быков раскрыл свежий роман и произнес:

- Я прочту один небольшой кусок из этой книжки. Наверное, наиболее неприличный.

Минут десять Быков читал вслух, рассмешив ползала. А затем его спросили об издательстве «Молодая гвардия», для которого Быков написал биографии Пастернака и Окуджавы. Оставалось сделать только полшага – в сторону еще одного автора «Молодой гвардии» Максима Чертанова. И этот шаг был сделан. Тем более что у Быкова с Чертановым имеется совместное произведение – плутовской роман о Ленине «Правда».

- Мой друг Максим Чертанов для серии ЖЗЛ написал «Хемингуэя», - с сожалением произнес Быков. - И сейчас эта книга выходит. Я читал эту книгу со смесью самой горячей восторженности и самого дикого отвращения. Моя рецензия будет называться «Так нельзя».

И далее Быков устроил новой книге Чертанова такой разнос, который можно было посчитать началом крупной пиар-кампании.

- Я понимаю Набокова про Чернышевского и Терца про Пушкина, и даже Зверева про самого Набокова, - признал Дмитрий Быков. - Но так писать нельзя! Я представил мою биографию, написанную этим пером и этими глазами. И понял – как это страшно. Я бы сказал, что это отвратительная книга. И при этом прекрасная. Она очень хорошо написана. Но это как «Орлеанская девственница» Вольтера - когда человек гениально сделал гадость. Купите этого «Хемингуэя», прочтите и не останьтесь к нему равнодушными, потому что все мои попытки доказать издательству, что так нельзя – ни к чему не привели. В результате книга вышла… Такого глумления над гением я в литературе не припомню. Хотя продолжаю любить Чертанова, и нас это не поссорило. Во всяком случае, три часа здорового смеха вам гарантировано. Но отсмеявшись, задайте себе вопрос: «А зачем?»


* «Остромов» - третий роман трилогии, начатой «Оправданием» и «Орфографией». Действие разворачивается в середине 1920-х годов в Ленинграде, где некто Остромов собирает под негласным контролем ЧК масонский кружок.
** Дмитрий Быков (Зильбельтруд), журналист, писатель, телеведущий, кинокритик, сценарист, преподаватель

Фото Алексея Семёнова

 

 

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий