Смех и грех

ХасавюртКолонна прибыла из Хасавюрта вечером. Привезли дрова для всех, привезли муку для хлебопёков и прочие предметы первой необходимости – для армии, даже такой неприхотливой, как российская, нужно много чего.

По такому случаю настроение у личного состава полковой тактической группировки (ПТГ) Псковской дивизии было приподнятым. Гружёные «уралы» разъехались по подразделениям, и там моментально закипела работа. Предвкушая массу всевозможных гостинцев, солдаты работали без понуканий. Тем более что гостинцы эти были честно заработаны продажей бензина и солярки знакомым хасавюртовским духанщикам (так на Кавказе зовут маркитантов, вертящихся возле российской армии – зачастую они же снабжают и боевиков).

Бог весть, сколько бочек бензина превратились в чудном городе Хасавюрте в полные пакеты гражданской еды, бутылки пива и водки, «мыльно-рыльные» принадлежности и прочую роскошь. А что делать, если военторги по Чечне не ездят, денег на руки российским воинам не дают, а бриться-мыться надо? Да и жрать охота – фирменное армейское блюдо «овёс с дельфинами» (каша с килькой) и чай без следов чая и сахара опротивели всем без исключения. Так что без взаимовыгодной маркитантской торговли было никак не обойтись. Конечно, в ближайшем чеченском ауле духанщики тоже были, но разве могли они тягаться с дагестанскими спекулянтами из стольного града Хасавюрта! «Что за город этот Хасавюрт, всем приезжим дарит он уют, если хочешь быть ты на коне, оставайся, заживешь вполне!»

Водители ремонтной роты поставили машины под разгрузку, а сами пошли в палатку – отдыхать. Где спрятана заначка, которую не должны видеть офицеры, мы и так уже знали. (Пара пакетов с пивом, водкой, колбасой – это сверх общего, легального привоза). У офицеров, впрочем, тоже была своя заначка, и гораздо больше нашей, хотя она у них в основном состояла из денег.

В общем, счастливый и довольный личный состав выгрузил дрова и приступил к дегустации гражданских харчей. На ужин в тот вечер не пошел никто. Но ночью случилось ЧП – заболел один из водителей по кличке Бабай. Да так, что его пришлось срочно везти в медроту, а поскольку наш врач сам операции не делал, то тащить на вертолетную площадку, там ждать утра и молить бога, чтобы была летная погода. Сказалась непомерная обжираловка гражданской едой в Хасавюрте – острый аппендицит вещь серьёзная…

К счастью, погода на следующий день выдалась хорошая, и винтокрылая транспортная «корова» прибыла без помех. И даже без сопровождения «крокодилов», что было страшным нарушением летных правил (боевые вертолеты должны сопровождать транспортник в полете и страховать при посадке на случай обстрела). Бабая, который уже слабо реагировал на окружающее, понесли в машину. И тут один из наших солдат заорал «Стойте, подождите!» и бегом кинулся в ремроту. Все, естественно, подумали, что он побежал за документами Бабая. Стоят, ждут. Летчики нервничают. (Дело в том, что в Чечне нельзя долго задерживаться на посадке – погрузка-выгрузка с работающим винтом и сразу в воздух! Вертолет в таких случаях очень уязвим, да и кроме боевиков есть фактор погоды, а она там непредсказуема. Полеты в горах очень опасны сами по себе).

В общем, врач задерживает вертолет, летчики терпеливо ждут, винт вращается, облака уже ползут по земле, ещё пара минут, и полет будет невозможен. И тут тот самый солдат бежит обратно, подбегает к носилкам, и суют Бабаю в холодеющую руку … плеер с наушниками! Этот плеер у нас в ремроте был один, и вдобавок, не играл совершенно, но какая-никакая, а культура Бабаю в госпитале понадобится! Немая сцена! Врач потерял дар речи. Лётчики, как армейские интеллигенты, вертеть пальцем у виска не стали, только усмехнулись и переглянулись. Носилки с Бабаем закинули на борт, и машина моментально взлетела – мешкать было нельзя.

Через минуту на вертолетную площадку прибежал второй солдат с нужными документами, но было поздно. Врач, обретя дар речи, пришел к нам в роту и высказал всё, что он думал о наших умственных способностях. Особенно его задевало, что по нашей вине он сделал медикам в Моздоке «подкидыша», да ещё летчики получили очередной повод считать десантников дураками – и всё из-за ремротных обалдуев! Перечислив все наши тяжкие грехи перед медициной за время командировки, и облегчив душу, врач удалился к себе в медроту, но долго ещё мы слышали его стихающие вопли. Наконец, стихли и они, и на площадке поломанной техники установилось отрадное спокойствие.

Только это ещё не конец данной истории, это только присказка. А сказка только начинается.

«Не нам попов судить – на то есть черти»

Дело в том, что в том же вертолете, тем же незапланированным рейсом улетал от нас один поп. Да не наш псковский батюшка Олег Теор, а главный поп ВДВ. Как это у них называется, главпоп, что ли? Он агитационное турне по Чечне совершал, ну и к нам, в расположение Псковской дивизии залетел накануне. Ходил по подразделениям, раздавал брошюрки про царя-мученика (Николая II) и агитки о вреде курения. Самая «нужная» вещь в тех условиях. О Николашке никто из современных военных и думать не желает, да и бросать курить в Чечне как-то не получается. Наоборот, все, и федералы, и местные, считают самими лучшими сигаретами крепкие «Петр Первый». Куда девать поповскую агитацию, никто не знал – бумага высшего сорта, лощеная, плотная, глянцевая, даже в сортир не годилась.

А надо сказать, что религия никакой роли в современной армии не играет, и если бы её не насаждали сверху, о ней никто бы и не вспомнил. Сколько видел армейских часовен, все они всегда были закрыты, и я не помню случая, чтобы кто-либо из солдат или офицеров испытывал желание помолиться там. Вот и этот главпоп заставил нашего кэпа (командира полка) построить часовню, которую тут же закрыли на замок. Будет она стоять, пока мы тут находимся, а выведут нас из Чечни – и местное население сровняет её с землёй и даже перестреляет «русских» собак, что прижились в нашем расположении…

Но главпопу-то что! Он свою задачу выполнил – агитацию провёл, часовню «во стане русских воинов» воздвиг, можно наверх рапортовать о проделанной работе. Да, а ещё этот поп раздавал мелкие подачки – шоколадки, печенье. Пришел он и к нам в палатку. Ничего особенного: сапоги, серый армейский пыльник, поверх надет камуфлированный «шуршунчик» от  грязи. Только поповская шапка говорила, что перед нами особа духовного звания. (По природно-климатическим условиям там невозможно ходить в полном облачении, особенно в дожди и слякоть – земля как пластилин). Чувствовалось, что он – бывший офицер-десантник. От святого отца ощутимо разило перегаром – наше подразделение он посещал последним, и до этого успел основательно нагрузиться у ПДР (парашютно-десантных рот).

Раздал нашим ребятам свои брошюрки (меня он тактично обошел стороной), спросил, есть ли какие претензии к службе. Ребята сказали, что есть. Ответ был предсказуем – мол, идите, работайте, чего в палатке расселись. Тут наши офицеры повели его в свой кунг – выпивать дальше, а я вышел из палатки и пошел к поломанным БМД, поскольку придерживался старомодного мнения, будто ремрота предназначена для ремонта бронетехники.

Вечером, когда стемнело, прихожу в палатку. Ребята говорят – тут поп ещё раз заходил. Шоколадкой облагодетельствовал. Мы тебе твою долю оставили. Я уставился на две крохотные дольки шоколада, как на вошь. Мне, советскому солдату, подали милостыню! И кто – наглый попище! Который с момента прибытия не просыхает, и, ясное дело, не на свои же деньги пьёт…  Так в старину, при его благословенном царском режиме построят их благородия роту, а дамы-благотворительницы, чьи мужья закосили от войны и службы, одаривают солдат всякой ерундой, тащась от собственной «доброты». «Ублажали» людей, которые не могли сказать им всё, что думали.

Я покосился на сослуживцев. Что делать? Проглотить подачку? Выбросить? Не поймут… Неплохие, в общем-то, ребята, они выросли при РФ – халява и господские подачки были у них в крови. Даже такие мизерные, как эта. Тем более, они её не сожрали всю, мне оставили. Выбросить после этого было как-то неудобно, пришлось проглотить. Ну а на следующий день прибыла колонна из Хасавюрта, и Бабая скрутил аппендицит.

В общем, этот поп улетал от нас тем же бортом, которым везли в госпиталь Бабая.
Поднялся вертолет в воздух, взял курс на Ханкалу. Бабай лежит, ему совсем плохо, уже райских гурий готовится увидеть. Главпоп увидел такую картину, и принялся к нему приставать. Давай, мол, я тебя срочно окрещу, тогда тебя Бог спасет, выживешь. А если и помрешь, то в православной вере, не каким-нибудь басурманином. Бабаю уже все равно было, главпоп быстренько, на скорую руку его святой водой побрызгал, молитву пропел, и крестик на шею надел.

Что было дальше? В госпиталь Бабая довезти успели. Хотя он этого уже не помнил – отключился. Быстренько сделали операцию, и спасли солдата. Всё хорошо, но дело было в том, что тогда в госпиталь было легче попасть, чем оттуда выйти. Спасать тамошние врачи спасали, спасибо им за это. Но и эксплуатировали спасенных – будь здоров! Поселят в сарае, и работай на строительстве или ремонте госпиталя до самого дембеля (Бабай был срочник). А условия там были такие поганые, что в Чечне, в палатке, было гораздо лучше.

Но Бабай был хитрее, чем сто китайцев. Каким-то невероятным образом он ухитрился сбежать оттуда и на вертолете вернуться обратно к нам. (Но уже без плеера). Мы его спрашиваем – как после службы домой покажешься? Что домашние скажут, если узнают, что ты теперь христианин?

Бабай к этому относился сверхспокойно. Мол, отец, конечно, убьёт за это. Только он ничего не узнает. Потому что я сразу, как только в себя пришел, крестик выбросил. А что этот поп меня водой обрызгал и молитвы шептал, так я его об этом не просил, он сам ко мне приставал, пока я ничего не соображал! Так пропали поповские труды даром – не удалось ему сделать из Бабая православного. Только он, разумеется,  тоже об этом не узнал. По сей день, поди, гордится своим «подвигом».

А потом мы вернулись в Псков, Бабай отслужил срочную службу и больше я его не видел. Зато видел того главпопа. В какой-то ихней телепередаче, кажется, «Служу Отечеству» или что-то в этом роде. Там ещё ведущий всё суворовскими афоризмами сыпал. (Перепутал, наверное, век XX1 с веком XVIII). Гляжу на экран – точно, тот самый поп. Только теперь он был, разумеется, не в камуфляже, а в полном облачении. Два пришельца из прошлого провели какую-то правильную патриотическую беседу. Да, во времена Суворова это было бы очень современно. А так все дело портил ведущий – не догадался надеть екатерининский мундир и треуголку.

С чего мне вдруг вспомнилась эта давняя история? Сам не знаю. Но почему-то мне иногда снится глиняная горка, где располагался полк, снится наш НП (наблюдательный пункт) и вертолеты, пролетающие ниже него, снятся непроглядные чеченские ночи и горы в огоньках. Наверное, это приходит старость…

 

 

Талгат EСЕНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий