Хромая утка

Человек и джентельменВ Псковском академическом театре драмы прошли премьерные показы «Человека и джентльмена», поставленного по пьесе Эдуардо де Филиппо. Иногда в зале творились вещи более интересные, чем на сцене.

Например, передо мной, одна за другой, устроились четыре женщины-подруги. Пришли явно с целью «приобщиться к культуре» и настолько прониклись идеей, что прямо во время спектакля решили устроить пересадку. Стать ближе к искусству.

Одна из женщин встала с кресла, и тут обнаружилось, что у нее приспущены сапоги. Молнии расстегнуты, длинные голенища волочатся по полу. Передвигалась она быстро, но вперевалочку, как утка. Наконец, она дошлепала до намеченного места и плюхнулась в кресло. И сразу начала перешептываться с подругой – делиться свежими впечатлениями.

А на сцене в это время псковские актеры с переменным успехом изображали итальянцев. Утка в исполнении зрительницы вышла более похожей.

Петербургский режиссер Семён Верхградский, до этого озадачивший и одновременно вдохновивший зрителей  «Жаворонком» Ануя (тем самым - с песней и портретом Галича и натянутыми ассоциациями с Прагой-68), на этот раз продемонстрировал комедию, которая идет на советско-российской сцене еще с начала семидесятых. Пьеса действительно в некоторых эпизодах смешна, но особенность ее в том, что спектакль требует зажигательной игры актеров. Это по-настоящему актерский спектакль, в котором каждому предоставляется возможность раскрыться. И у Верхградского они действительно раскрываются. Лучше бы не раскрывались.

В «Жаворонке» в роли Карла Максим Плеханов был очень хорош. Но псевдосумасшеший меценат Альберто де Стефано из него вышел какой-то неудачный. И вообще, две трети эпизодов выглядели как пустые шутки. Что не помешало зрителям посмеиваться от удовольствия.

Семён Верхградский поставил очень средний спектакль для публики без претензий. Пора закрывать театр на ремонт.

 


ВЕСЕННИЕ ПЕРЕВЕРТЫШИ («Псковская правда – Вече»)

Герои бродячей труппы словно бы намекают, что скоро псковским актерам придется года на полтора освободить помещение драмтеатра

В новом спектакле «Человек и джентльмен» Псковского академического театра драмы им. А.С.Пушкина многое поставлено с ног на Человек и джентельменголову. Многое, включая огромную Святую Мадонну (сценография Валерия Мелещенкова). Мадонна, подобно стрелке на циферблате, вращается по кругу. Сюжет, который когда-то сочинил итальянский драматург Эдуардо де Филиппо, тоже совершает круговое вращение. Героев бросает то в жар, то в холод. Вот-вот из-за кулис должен выскочить герой комедии дель арте Пульчинелла,* с чьей маской ассоциировал себя драматург де Филиппо.

Бедность и порок

К моменту, когда Эдуардо де Филиппо написал первую версию «Человека и джентльмена», он уже двадцать девять лет выходил на сцену как актер (первую свою роль внебрачный сын знаменитого актера Эдуардо Скарпетты сыграл в четыре года). А переработанную версию актер и драматург сделал, когда ему было далеко за шестьдесят. О сумасшедшей актерской жизни Эдуардо де Филиппо  знал все. Как и псковские актеры, которые играют итальянских актеров. Полуголодная гастрольная жизнь, зависимость от меценатов, непонятливая публика, придирчивые высоколобые критики типа меня…

В «Человеке и джентльмене» руководитель труппы Дженнаро де Сиа (Владимир Свекольников) экономит на всем, безжалостно перекраивая сюжет пьесы в пьесе. Он-то и произносит слова, которые, отчасти, характеризуют происходящее на псковской сцене: «Актеров должно быть мало». Вот именно, мало. Однако петербургский режиссер Семён Верхградский замахнулся на относительно многолюдную комедию Эдуардо де Филиппо. И, в отличие от  Дженнаро де Сиа, рискнул представить публике целых 18 исполнителей. Но они все настолько разные, что искры разлетаются неравномерно. Искрометности не хватает (пожарная безопасность?), хотя отдельные эпизоды вызывают улыбку.


Развлекай и властвуй

«Умоляю, не утрируй», - без конца повторяет Дженнаро де Сиа. Но псковские актеры то и дело утрируют, то есть преувеличивают, вдаются в крайности. Причем делают это совсем не в традициях комедии дель арте, к которой тяготел Эдуардо де Филиппо. Играют так, как могут.

Положение, как это часто бывает, спасает всеядный псковский зритель. Спасают те, кто, не взирая ни на что, ходят на спектакли псковского драмтеатра. Они готовы с благодарностью воспринимать все, что им показывают. Особенно, если актеры искренне стараются насмешить. Как раз от имени таких зрителей сразу же после спектакля и выступил руководитель аппарата главы Пскова Алексей Лапушкин. Он поднялся на сцену и сказал, что подобные спектакли «позволяют отвлечься после рабочего дня, отдохнуть и расслабиться». В это время невидимый Пульчинелла блаженно подмигнул из-за кулис.

Присяга на ревность

По всей видимости, Семён Верхрадский задумывал не только повеселить публику, но и, в соответствии с заветами Эдуардо де Филиппо, под смеховой завесой преподнести нечто более глубокомысленное. Например, рассказать о том, что в абсурдном мире выгодно притворяться сумасшедшим. Театральный меценат Альберто де Стефано (Максим Плеханов), чтобы отвести подозрение от беременной любовницы Биче (Мария Петрук), изображает из себя сумасшедшего. Граф Карло Толентано (Виктор Яковлев) изображает из себя ревнивого мужа. И так далее. Притворство как норма жизни  процветает. Для того чтобы это понять, не нужны даже подсказки суфлера Аттилио (Эдуард Золотавин).

Зрители, разумеется, наиболее живо воспринимают шутки вроде этой: джентльмен де Стефано бросается на каждого встречного, включая немолодых мужчин,  с криком: «Вы были моей любовницей в течение трех месяцев!» Тем временем, Мадонна на заднем плане, наконец-то, переворачивается с головы на ноги. И тут же итальянские полицейские вынуждены становиться на головы. Очередной переворот. Фуражки в стороны, мозги набекрень. Совсем как во время российской милицейско-полицейской реформы. 

* Пульчинелла (итал. Pulcinella) - персонаж итальянской комедии дель арте. В маске Пульчинеллы сочетались простодушие и придурковатость.

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий