Цветные революции

цветные революцииВ средней полосе России, видимо, не хватает красок. Наверное, хочется чтоб как у людей – как в Анталии, в Шарм-эль-Шейхе, там, где русский человек бывает счастлив…

Возможно, поэтому некоторые люди стремятся здесь, в наших краях, раскрасить свою жизнь всеми возможными способами. Если нет подходящих красок под рукой, то, на худой конец, можно рожу кому-нибудь разукрасить.

Однако краски очень часто находятся, и рожи остаются не разукрашенными. Зато сбывается детское желание сделать мир более ярким.

Когда принимались раскрашивать фильм «Семнадцать мгновений весны», то можно предположить, что думали при этом о том, чтобы насытить нашу жизнь свежими красками.

Создатели красочного проекта говорят, что разукрашивали фильм специально для молодых. Но мне кажется, что, прежде всего, разукрашивали для себя.

Хочется ведь иногда и себя порадовать. Примерно также приобретаются игрушки будто бы для своих детей, а на самом деле – для собственного удовольствия.

В детстве все было проще, скромнее… Красок не хватало. И возникает непреодолимое желание изменить не только настоящее. Задним числом кое-что подправить, внести ясность в черно-белое прошлое, которое не отступает.

По этой причине и был дан приказ по армии: красота должна спасти мир. А красота, по мнению тех, кто хочет сделать мир красочнее, не может быть черно-белой. Красота, по мнению этих людей, - это когда море красок. Для них черно-белый фильм – это все равно что черно-белый светофор. Не только неэффектно, но и страшно неудобно, а то - и страшно опасно.

Добавить новые краски – это не только разукрасить черно-белое кино. Разукрасить можно и без помощи красок. Города украшают с помощью новостроек, вывесок…

Помню, как лет десять назад раскопали в Пскове старую мостовую. Место безлюдное, почти заповедное. Даже тротуар из булыжника сохранился. Чем все закончилось? Булыжники, конечно же, усердно выковыривали вплоть до последнего камня. Затем положили асфальт. Сделали красиво и удобно. Это в нынешних условиях чрезвычайно важное соседство. И красиво, и удобно.
 
В 1992 году я готовил документы для одного древнего памятника (это был монастырь на берегу одной Великой реки). Там планировалось заменить все окна и двери. Чертежи, смета…Но ограничения накладывались очень строгие. Все должно было соответствовать историческим документам. Особые требования предъявлялись к материалу (окна и двери должны были быть непременно дубовыми).

Сейчас в средневековых храмах пластиковые окна вставляют не задумываясь. И не только в Пскове. В Москве в храме Василия памятникБлаженного после ремонта крыльцо застеклили. А у нас даже крепостные стены стеклят. Не говоря  уже о палатах (в палатах Меншикова стеклопакеты  радуют глаз тем ценителям красоты, которые искренне считают, что иначе отремонтировать ничего нельзя).

Любители ярких красок и удобных домов взялись когда-то за строительство Золотой набережной. Но как бы наши любители красивостей не старались, Москву и Петербург нам все равно не переплюнуть. Там в погоне за красотой нас опередили навсегда. Даже если мы разукрасим стены Троицкого собора снизу доверху медведЯми с герба «Единой России», Москву и Петербург нам не опередить. Не стоит и стараться.

И я бы не стал выставлять на первый план материальную выгоду. Разумеется, миллионная прибыль при точечной застройке и реконструкциях имеется в виду. Для многих она – определяющий аргумент. Но при этом наготове всегда имеется кое-что более значимое, облагораживающее, то есть – красота.

Старое, по мнению любителей подобной красоты, - это что-то не слишком красивое. Это морщины, нечто дряблое и дышащее на ладан. Велико искушение нанести густой грим,  лучше – вырвать с корнем, а на месте построить то же самое, но только новее и, следовательно, красивее. Произвести революцию. Потому что новое по определению красивее старого. Так думают не только те, кто непосредственно делает деньги на таких нововведениях. Так думают и обычные жители. Они не меньше, чем поборники первозданности любят свои города. Отличает их только одно: они живут в другом измерении. Там, в этом измерении, другое понимание красоты. Именно там и готовятся настоящие цветные революции. Вначале в умах, а потом уж и в жизни.

одуванчикКрасота изменяет мир. И это не всегда спасение. Для кого-то красота – это шумный парад, когда все шагают в ногу. Для других красота – это тишина в темноте.

Тысячедолларовый букет роз или одуванчик, показавшийся возле пня…  От красоты разбегаются глаза.

Когда раскрашивают старые фильмы или делают новые аранжировки для старых мелодий – где-нибудь обязательно остаются оригиналы. Каток на Красной площади тоже мозолит глаза не круглый год, в теплое время года можно увидеть оригинал. Но есть вещи, когда одна красота убирает со своего пути другую красоту навсегда.

Красота страшная сила именно потому, что умеет вторгаться в жизнь. Она сильнее отдельно взятого человека. В погоне за красотой можно так увлечься, что безо всякой задней мысли затоптать все, что окажется на пути.

Красота может убить. Тоталитарные идеи, например, многим кажутся красивыми, в них есть и пропорциональность, и таинственный мистицизм. Красив и авторитаризм. В нем не так много хаоса. Все упорядочено. Сапог безжалостно становится на горло, но это до блеска начищенный сапог. Парадной стороне жизни уделяется огромное внимание. Да и разваливаются эти системы во многом как раз потому, что красоты на всех не хватает. Запад в позднесоветские времена привлекал наших людей не демократическими выборами, а своей пестрой красотой. Их красота, в конце концов, оказалась ярче.    

Золотой и серебряный века давно не актуальны. Сейчас глянцевый век, и он более-менее точно передает и золотистые, и серебристые оттенки. А также стальные, оловянные, деревянные… Какие хотите. Глянцевый век можно было бы считать универсальным, если бы это было настоящее золото, серебро, сталь… В словаре Даля глянец это лоск, лак, политура или полировка, гладь, блеск, зеркальность, а у переплетчиков - утюг для глаженья бумаги.

Внешний лоск – это главный признак нынешней красоты. Для людей, воспитанных в стране, в которой для большинства даже красивая одежда была недоступной, блеск, гладь и полировка – остаются главными признаками красоты. Образ лощеного героя или героини  все еще притягателен.

Люди безропотно готовы хоть сами лечь под тот самый утюг, чтобы приобрести желанный лоск. Российская позолоченная государственная машина – это и есть утюг, а точнее – дорожный каток (а заодно еще и ледовый каток). Красивое искусство требует красивых жертв, а идеальное общество для жертв красоты – общество, в котором тишь да гладь. Чтобы никакая заноза не портила наслаждения красотой. Для внутренней работы не хватает ни желания, ни сил. Но при этом можно беспрепятственно, под приятную музыку, катиться… И не важно, что под уклон.

Можно приложить невероятные усилия и убедить человека, что так жить – невыгодно. Но как его убедить, что это некрасиво?

Фото: Алексей Семёнов

Алексей Семёнов

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий