Архив
2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 
2016 2017 2018 2019 2020 2021 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
51 52

информация
Пишите нам:
gorgazeta-pskov@yandex.ru

Обслуживающий персонал

ДонецкийНа прошлой неделе журналист Александр Донецкий на Псковской ленте новостей написал, что помнит меня яростным публицистом, поэтом и гражданином. Видимо, он меня с кем-то спутал. Возможно, с Николаем Алексеевичем Некрасовым. Или с Андреем Борисовичем Канавщиковым.

Текст Донецкого любопытен не только этим. Он написан в редком сейчас жанре эпитафии. Александру Донецкому показалось, что система меня «убила».

Мне кажется, что Александр Донецкий пошел по самому простому пути. Для Александра вообще свойственная предсказуемость. Он часто действует по проверенной схеме. Вот и здесь его вывод основан на простом факте: человек печатается в официальной газете. Значит, он продался, выгодно закопал талант и живет на проценты.

Думаю, к напечатанному на ПЛН тексту нужны некоторые комментарии. Так как я никогда не участвую в так называемом «форуме», то свой комментарий оставляю здесь, в «Городской среде». Но прежде пространная цитата из статьи Донецкого, в которой больше всего места отводится мне и чуть меньше – Максиму Андрееву из «Псковских новостей»:

Из статьи Александра Донецкого:

«…возникает повод порассуждать на вечную тему сделки Фауста с Мефистофелем.

Не ошибусь, если скажу, что когда-то псковская журналистика неожиданно и парадоксально исторгла из своих ветхих мехов молодое вино – двух безусловно талантливых авторов новой генерации журналистов: Максима Андреева и Алексея Семенова, удивлявших не столько даже стилистической изощренностью, сколько гражданской позицией, чему очень способствовал формат изданий, с которыми они сотрудничали - «Псковской губернии» и «Городской газеты».

Профессионализм, яркая публицистичность, четко заявленная гражданская позиция, бескомпромиссность, наконец, личная одаренность привлекали к этим авторам заинтересованного и благодарного читателя. Один больше был склонен  к политике, другой - к культурным темам, но главное - они регулярно, каждый в своей манере, выдавали резонансные материалы, расширяли спектр нашего понимания того, что происходит в регионе и в России. Повторюсь, присутствовали и чувство юмора, и свой - особый - взгляд на явления нашей жизни, и известная принципиальность…

И вот так вышло, что по субъективным ли, объективным ли причинам и Максим Андреев, ныне Советников, и Алексей Семенов перешли работать в официозные органы печати - «Псковские новости» и «Псковскую правду».

И что в результате этого перехода произошло?

А то, что постепенно, незаметно, подспудно лидеры новой волны псковской журналистики тихо «сдулись», превратившись в своего рода интеллектуальных парикмахеров, некую обслугу при действующей власти. И эта мутация не прошла для них даром. Ведь в условиях казармы реализоваться в принципе нельзя, даже при достаточно либеральных начальниках да редакторах.

Они-то, небось, думали, что их таланта и харизмы хватит на то, чтобы сопротивляться предложенным правилам игры, выдавая в печать по-прежнему безупречные с точки зрения эстетического вкуса статьи и реплики. Однако его Величество формат убил все живое и стоящее, оставив нам в утешение в лучшем случае стиль.

Нет, ни Семенов, ни Андреев не превратились в отъявленных «трубадуров режима», а вот таланты свои закопали, пускай покамест не так глубоко, но ямка углубляется с каждым днем.

Произошло нечто вроде «кастрации творческих людей», их нейтрализации, потому что использовать столь одаренных журналистов на тех ролях, которые они сейчас исполняют, значит, стрелять из гаубиц по воробьям. Путем «покупки», «неравного обмена» система убила двух «светочей» псковского печатного слова, вот в чем главная порочность этой системы.

И самое печальное, что порок этот не только в самой системе, но и в журналистах, вынужденных существовать, как в советские годы, в условиях вынужденного двоемыслия, держа фиги в карманах и для утешения, очистки совести, зафиксировав фиги в карманах, выпускать собственную «Городскую среду» в Интернете, то есть все равно что идти, склонив голову, в церковь и ставить там свечку, выпрашивая прощение у Вечности.

Казалось бы, Алексей Семенов чувствует себя в «ПП» недурственно. Регулярно пишет. Но о чем? Хорошо, если о культуре. В последнем «Вече», например, ему отдан разворот, но, посмотрим, что там обнаружит верный поклонник творчества журналиста Семенова. Две рецензии - одна на бездарный фильм «Свадьба по обмену», другая - на премьерный спектакль местного театра драмы «Афинские вечера». На другой полосе самопрезентация собственного театрального проекта под названием «Кремлевские тени» с остроумным фотоколлажом и цитатой из пьесы, которую Алексей Семенов собирается поставить на псковской сцене.

Вроде бы жизнь удалась.

Но мы-то знаем и помним другого Семенова. Не апатичного интеллектуала, отрабатывающего поденщину рецензий, и иногда, явно по редакционной «обязаловке», добротно рассуждающего на темы субботней уборки дворовых территорий. Мы помним Семенова как яростного публициста, перфекциониста, поэта, но, прежде всего, гражданина».

В то самое время, когда ПЛН опубликовала текст Донецкого, я находился на Комиссаровском 7А в кабинете следователя Следственного комитета. Рассматривалась как раз моя публикация в «Псковской правде» - «Атаман Великих Лук». Великолукские следователи первоначально заподозрили меня в экстремизме и желании устроить какой-то переворот. Несерьезное подозрение, но шуму поднялось много. Теперь свидетели «защиты» и «обвинения» уже в Пскове общаются со следователями регулярно.

Давно ли Александру Донецкому  после его публикаций на ПЛН приходилось ходить на подобное встречи?

Две недели назад мой рабочий кабинет в «Псковской правде» посетил следователь Управления «Э» (по борьбе с экстремизмом). Это тоже был итог моей публикации в «Псковской правде – Вече».


Месяц назад мне позвонили из суда и сообщили, что моя первополосная публикация по поводу встречи губернатора в областной прокуратуре вызвала возмущение у председателя суда. Так что меня предупредили, что могут возникнуть серьезные неприятности.


Когда я редактировал «Городскую газету», такой частой бурной реакции не было, хотя и тогда приходилось внепланово общаться и с прокурорами, и с милицией. Однажды милиция после публикации о мэре явилась сама и изъяла компьютер – искала нелицензионные программы. Но мои публикации в «Псковской правде» имеют больший отклик, потому что статус газеты иной. «Городская газета» все же была частным изданием. Да и общий тираж «Псковской правды» больше. Так что утверждение Александра Донецкого о том, что меня нейтрализовали, пожалуй, преждевременно. Есть в его словах какая-то детская безответственность.

К чему было тратить столько строк, рассказывая о том, как я «добротно рассуждаю на темы субботней уборки дворовых территорий»? Лучше бы Александр Донецкий привел хотя бы одну цитату из моей статьи о субботней уборке в «Псковской правде». Или о воскресной. Но он этого не сделал, потому что такой статьи не было. И вообще, автор так много рассуждает, но делает это как-то слишком бездоказательно. Одни общие слова. Ни одного примера.

Я, в отличие от некоторых моих коллег, считаю, что журналист имеет право публично рассуждать о творчестве других журналистов. В этом нет ничего неэтичного. Однако неправильно делать это голословно. «Таланты свои закопали», «ямка углубляется с каждым днем»… Звучит наивно. Где доказательства?

Мне кажется, отсутствие примеров отчасти связано с тем, что большинство моих текстов Александр просто не читал и об их существовании не знает. «Псковская правда» выходит четыре раза в неделю. За всеми номерами не уследишь. Но выводы автор делает далеко идущие. Подгоняет их под заранее известный ответ.

Насколько я могу судить по звонкам в редакцию, некоторое шевеление вызвали мои тексты о коррупции в Псковской коммерческой палате (об Андрее Асадчем), об охранных зонах, об «изборском лукавстве» Александра Голышева, об осквернении милицейским следователем и экс-советником вице-губернатора могил на Мироносицком кладбище, о некоторых сессиях городской думы и лично о г-не Цецерском, о партийной спевке единороссов («Вокальная партия»), о лишении Пскова статуса исторического поселения и об образовательном стандарте. Все это опубликовано в «Псковской правде». Не говоря уже о дурацкой истории про «Язык без костей», когда меня после публикации заподозрили в том, что я занялся телефонным хулиганством и «заминировал» псковский университет…


Вот что значит статус газеты. Если «Городскую газету» не держали у себя многие библиотеки (не принимали всерьез), то на «Псковскую правду» организации подписаны, и чиновники вынуждены реагировать, а кое-какие тексты вместе с депутатскими письмами специально потом отправляются в какие-нибудь самые высокие кабинеты (как в случае с моим недавним фельетоном «Веселый поезд»). В общем, первый мой вывод: реакция на мои публикации в «Псковской правде» более живая.

При этом глупо было бы делать вид, что «Псковская правда» печатает все, что я бы хотел напечатать. Все из-за того же статуса. Но если сравнивать с тем, что было в «Городской газете», то в каком-то смысле сейчас я более свободен. Тогда я  как главный редактор все время думал о том, как бы не навредить человеку, который вкладывал в газету свои деньги. В редакционные дела он не вмешивался и никогда не читал газету заранее. Но все же никакого серьезного прикрытия у нас не было, и приходилось быть предельно осторожными. Правда, мы тогда много экспериментировали. Это было замечательное время, которое дважды не повторяется. Мы были достаточно свободны для того, чтобы удивлять людей, в том числе и специалистов. Этим и объясняется то, что в короткий срок мы получили несколько призов, включая «СеЗам» и бриллиант (Национальная премия «Искра»).

Газету быстро прихлопнули, и мы переместились в интернет. Не от хорошей жизни, но зато сохранив лицо. При этом оставались возможности сохраниться, и самый очевидный – превратиться в газету Псковской городской думы. Но это бы как раз и означало «превратиться в обслугу действующей власти». Вариант был совершенно невозможный и мной всерьез не рассматривался. Хотя переговоры и велись. Однако без меня.

Сейчас у меня нет необходимости действовать с постоянной оглядкой, потому что существует «Городская среда», куда действительно попадают некоторые тексты, которые невозможно напечатать в «Псковской правде». Но сюда же попадают и статьи, которые отказываются публиковать и другие издания, например – ПЛН. И автор одной из таких публикаций – как раз Александр Донецкий.*

Кстати, значительная часть моих публикаций в «Городской среде» - это то, что прежде было опубликовано в «Псковской правде». А если и вносятся изменения и дополнения, то они, как правило, связаны со стилистическими особенностями. В газете, имеющей официальный статус, по моему убеждению, автор должен вести себя скромнее. В «Городской среде» слов от первого лица действительно больше. Так что никакого двоемыслия нет.


Между прочим как раз после того, как я стал работать в «Псковской правде», мои публикации на ПЛН стали более регулярными. Формат так называемого блога позволял напечатать несколько текстов, взывавших дискуссию (о Михалкове и о 500-летии присоединения Пскова к Москве). Но тут-то и произошел казус. Следующий мой текст, написанный после теракта в Домодедово, не прошел редакторскую цензуру на ПЛН (и тогда я опубликовал его у себя в «Городской среде»**).

С тех пор мое внештатное сотрудничество с ПЛН прервалось. И Александру Донецкому как сотруднику ПЛН это отлично известно. Причины мы с ним обсуждали. Так что любопытно было читать упреки в свой адрес, напечатанные в том самом издании, которое отказалось публиковать мой текст, в котором нелестно упоминался Владимир Путин. В интерпретации Александра Донецкого теперь это и называется обслуживанием действующей власти?

А теперь самое главное. Из «Псковской правды» меня рано или поздно, конечно, попросят уйти. В современной России не самые благоприятные условия для журналистики. Это очевидно настолько же, насколько когда-то было понятно, что закроют «Городскую газету». Но именно «Псковская правда» оказалась единственным СМИ, которое пригласило меня после того, как я целый год оставался без работы. Это надо ценить. В «Городской газете» я получал, конечно, больше, чем в «Псковской правде», но и роль там у меня была совсем другая. Так что все закономерно.

Зато теперь у меня есть возможность чаще писать о том, о чем я хочу – о культуре. «Все-таки, в «Псковской правде» работают несколько журналистов. И у каждого своя специализация. А в «Городской газете» я затыкал дыры. Нам срезали финансирование, журналисты уходили, ставки сокращались… В последний год в штате не было ни одного журналиста. Поэтому я вынужден был писать обо всем. Единственное, чего я себе не позволял, - так это быть «яростным публицистом». Не тот у меня темперамент и не те политические взгляды.

То, что кем-то по недоразумению воспринимается «яростной публицистикой», было фельетонами. Я их по-прежнему пишу и печатаю. Иногда – в «Псковской правде», чаще – в «Городской среде». Однажды это случилось в «Псковской губернии» (о Масленице). И не предпринимаю никаких усилий, чтобы мои тексты прочло как можно больше людей. Это принципиальная позиция. Даже самые острые публикации читают несколько сот человек (включая прокуроров и следователей). И в этом смысле нет никакой разницы между «Псковской правдой» и «Городской средой». Распечатки «Атамана Великих Лук» и «Канатчиковой дачи» на столе следователя лежали рядом.

А большая часть «гражданских» читателей не интересуется теми темами, которые близки мне. И уж тем более их отпугивает тот язык, который я использую. И в этом нет ничего для меня обидного. Поэтому я вовсе не хотел бы становиться основным журналистом «Псковской правды». У газеты другие приоритеты. В ближайшем номере «Псковской правды – Вече» вообще один мой текст – рецензия на фильм «Тор». Думаю, что рано или поздно из журналистики уйти все равно придется навсегда, но именно по той причине, что обслуживать власть я не собираюсь.

Текст Александра Донецкого  показал, что он не зря недавно получил общероссийскую премию «Власть № 4». До него этой премии в этой номинации удостоилось только двое: Максим Шевченко и Михаил Леонтьев. Девиз премии: «Реализм, ответственность, творчество». Донецкий продемонстрировал, что он хорошо освоил шевченковско-леонтьевские способы манипулирования общественным мнением с помощью «реализма, ответственности и творчества».

Но если все же какой-нибудь очередной текст Александра Донецкого вдруг откажутся публиковать на ПЛН, то я снова готов это сделать у себя в «Городской среде». Разумеется, предварительно изъяв оттуда всю ненормативную лексику, как я это делал раньше в «Городской газете».

 

 

* Культура против культа клерикалов, http://www.pskovcenter.ru/display.php?type=article&id=377


** Бомбоубежище, http://www.pskovcenter.ru/display.php?type=article&id=829

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий