Третий час

 «И красная, красная кровь,
 Через час она просто земля,
 Через два на неё цветы и трава,
 Через три она вновь жива…»

  В. Цой, «Звезда по имени Солнце».

Поиск11 июня выдалось душным и жарким днём. Наша группа «Поиск» прибыла на место работ, и сразу же «уазик» облепили слепни. Насекомое это сродни тепловой ракете – летит на всё, что горячее окружающего воздуха, и столь же бессмысленно. Во всяком случае, его легко обмануть, что мы и сделали: отогнали машину в сторону, а сами расселись под двумя дубами пить чай. Уже с утра солнце жарило так, что на открытом месте находиться было невыносимо. На небе не было ни облачка, и листья на деревьях не колебались.

После чаепития мы разделись на две группы (по числу металлоискателей), и отправились на поиск в заболоченный лес, куда в другое время года было не добраться из-за воды. Шестьдесят семь лет назад тут стояли наши войска. Точнее, стояли без дела они редко, чаще готовились к атакам и пытались прорвать немецкую оборону, пролегавшую по невысоким холмам, растянувшимся по краю болота. Штрафные роты, штрафбаты, обычные стрелковые части и артиллеристы волнами накатывались на немецкие позиции, иногда выбрасывали фрицев из их окопов, но те контратаками восстанавливали линию фронта. Линия «Пантера» была прорвана на другом участке.

А на этом участке после каждой попытки прорыва наши войска оказывались в сложном положении – немцы и латыши сбрасывали их с холмов в болото, где практически не было никакого укрытия, и даже вырыть окоп было невозможно. И погибло тут наших красноармейцев даже больше, чем на поле боя.

Вот их останки мы и ищем уже не первый год. На холмах нами были найдены останки шестидесяти девяти красноармейцев, на болоте – никого. Хотя, по рассказам местных жителей, в первые послевоенные годы это место представляло жуткую картину… Есть, однако, и другое объяснение – останки на болоте только «верховые», рассыпаются очень быстро, к тому же их могли растащить кабаны и всякие пакостные еноты (этот зверь всегда тащит в норы любую кость, и был случай, когда мы обнаружили место расстрела наших военнопленных благодаря еноту).

Через проделанный «заход» мы вошли в заболоченный лес (кто ходит за клюквой, знает, что самые дебри обычно бывают на краю болота, потом растительность как бы расступается). И приступили к работе.

Этот год выдался довольно сухим. Зимой земля не промерзла, и талая вода быстро ушла вглубьПоиск. Даже ручей на краю болота пересох настолько, что по его дну можно было ходить. В иле четко обозначились следы животных: прошли дикие свиньи, пробежала лиса. Звери тоже не ходят где попало, у них есть свои тропы. С дерева тяжело взлетел глухарь (к сожалению, я не успел заснять его).

Земля тут очень легкая, точнее, это молодой торф, но копать трудно – почва пронизана корнями деревьев как арматурой. Мы находим осколки, «хвосты» миномётных мин, гильзы – обычный военный набор. Попадаются малые саперные лопатки. Близ залитой водой воронки извлекаем кусок от снаряда «катюши». В одном месте мы набредаем на артиллерийскую позицию – тут возвышенность, примерно на полметра выше окружающего уровня. По чётким очертаниям нетрудно признать людскую работу. Возле неё мы находим несколько снарядных гильз. Естественно, «сорокапятка», другое орудие на болото было не затащить. Мы обшариваем окрестности, но находим во мху только пробитую советскую каску. Бойца, точнее, его труп, вероятно, унесли и захоронили на твердой земле. Никаких останков нет и в помине.

Но следы пребывания массы людей тут попадаются на каждом шагу. На сосне висит круглый русский котелок. Разумеется, его повесили уже в наши дни (почти весь лес тут послевоенный, а в ту пору здесь был разве что кустарник, да и то не слишком высокий).

ПоискРаботая, мы вышли к противотанковому рву. Когда-то он тянулся на много километров, прикрывая немецкие позиции от русских танков. Местами он ещё глубок и в нем можно плавать, но здесь почти совсем сровнялся с землёй.

Всё, дальше мы не пойдем. Жара стала совсем невыносимая, а что хуже всего, на открытом месте нас, мокрых от пота, атаковали тучи слепней. Гул стоял, как на пасеке. Мы развернулись и пошли обратно, стремясь поскорее вернуться под кроны деревьев. Всякие спреи помогали мало: во-первых, они моментально смывались потом, а во-вторых, слепни их почти не боятся. Мы вышли из болота и Поискподнялись на холм. Сразу стало легче дышать. Всякие не шибко умные военные писарчуки обычно восхваляют природу как «укрывательницу и защитницу» партизан, на самом деле партизаны страдали от неё в гораздо большей степени, чем немцы, имевшие возможность жить в деревнях. В годы войны был такой случай, когда гнус выжил из похожего леса партизанский отряд, который пришел в деревню и был отчасти истреблен, отчасти сдался в плен.

Тем временем подул легкий ветер и обсушил нашу промокшую одежду. Можно понять, что чувствовали наши солдаты летом 1944 года и как они стремились выбить немцев с этих высоток! Эти холмы наверняка казались им райской землёй, за которую было пролито столько крови…

А земля вокруг и в самом деле райская. Трава по пояс, а будет и того выше. И какая трава – одни коровьи деликатесы. В воздухе стоит устойчивый запах мёда. Как там сказано в Библии: «Земля та течет молоком и мёдом…» С незапамятных времен за такие земли умирали и убивали. Только в нынешней РФ некому за неё умирать и убивать. А также пахать, сеять, косить, разводить пчёл. Пасечников впору в Красную Книгу заносить, как вымирающий вид. Развитие паразитизма в России достигло небывалого расцвета – работают одни, прибыль получают другие – и если это положение не изменится, русских постигнет судьба древних римлян.

Что сказали бы солдаты, павшие в боях за эти земли, если бы увидели их нынешнее состояние? Что это преступление и лучше было бы отдать всё немцам, чем нынешним власовцам? Кто знает…Иногда мне кажется, что с русским народом уже покончено…

Единственное, что дает мне надежду – это история возникновения современного Израиля. Ведь три империи были против этого, земли были заселены враждебными арабскими племенами, а евреи сумели вернуться! Обыватели Европы и Америки злорадствовали: евреи не смогут работать не земле, евреи не воины! Но под воздействием идеологии сионизма бывшие фармацевты, музыканты и адвокаты проявили чудеса трудолюбия и мужества, превратив вчерашние пустыни в ухоженные поля и отстояв их от всего арабского мира. Кто знает, быть может русские рано или поздно смогут вернуться на свои земли, тем более что их пока не надо отвоёвывать у чужих Поискнародов? Ясно только одно – для этого нужна новая идеология и новые люди. Невозможно русским скопировать еврейский сионизм, но пассионарность творцов Израиля заслуживает всяческого уважения. Они же в палатках жили, в поле вместе во всеми работали, в бой первыми шли! Как только в России падет нынешний режим и осмысленная жизнь станет возможной, лидеры другой, будущей России должны будут своим личным примером вдохновлять народ на бой и на труд. Только так можно спасти страну и нацию. Только так. Смогли евреи – сможем и мы.

Простите меня за небольшое отступление от темы, но уж очень горько видеть камни-фундаменты былых деревень, заросшие кустами поля и дороги (а дорог тогда, при Сталине, было гораздо больше чем сейчас). Ходишь по таким местам, и ощущаешь себя археологом, раскапывающим раритеты былой цивилизации – русской…

Да, сейчас русские в самом жалком положении, и последние постановления Партии и Правительства РФ грозят добить их окончательно, но происходит это только от утраты желания жить. Если оно, это желание, вернётся, то никакие медвепуты ничего сделать с нами не смогут. Именно для этого я и пишу свои статьи уже который год (желающие могут ознакомиться с ними также на сайте «Другой Псков»). 
 
Мы поднялись на пригорок и вышли к двум дубам. Несколько лет назад неподалёку от них мы откопали целых семь немецких бункеров. Кстати, находок там было немного – после войны их разбирали на стройматериалы (лесу на индивидуальное строительство почти не давали, и народ выкручивался, как мог – но ведь выкрутился, и большинство изб было построено в ту пору!). Тут был целый немецкий подземный городок – с ходами сообщения, дренажными трубами для отвода воды, складами боеприпасов и колючей Поискпроволоки.

Русские захватывали этот узел обороны – останки красноармейцев были найдены нами даже в двухстах метрах за этим местом – но не могли удержаться, и были сброшены обратно в болото. Какие же страсти кипели в ту пору за этот клочок земли! Зато теперь никому ничего не надо. Немногочисленное местное население живет собирательством и мелкими хищениями, и даже нормальный лес тут не вырастет – его моментально спилят «неустановленные личности» и на «неустановленных лесовозах» вывезут в «неустановленном направлении» через Латвию на Запад.

Мы открыли уазик, взяли канистру воды и долго пили. Потом сели отдыхать. Через полчаса вернулась вторая группа. У них находок было побольше, в том числе довольно редкие – стеклянные мины. Даная вещь состояла на вооружении Красной Армии. Разумеется, стекло как поражающий элемент запрещено всякими международными конвенциями (дешевле стали, а главное, рентген его не видит, и хирургу трудно удалить из раны все осколки). Но на войне соблюдаются только те законы, которые бояться нарушить. (К примеру, химическое оружие во Второй мировой войне не применяли все стороны из страха перед аналогичным ответом). К тому же у немцев тоже были стеклянные мины (в виде банки), и гораздо коварнее русских – ни одной металлической детали, только колба с реагентом. Срок боеготовности немецких «стекляшек» составлял аж тысячу лет, при этом их невозможно обнаружить никаким миноискателем. Наше счастье, что мы их ещё не находили…

ПоискА советские мины оснащались металлическими взрывателями непосредственно перед минированием. Данные экспонаты имеют стеклянную колбу для взрывателя, но не снабжены им – вероятно, их не успели применить.

Духота адская, варить обед никому не охота. Едим сало, огурцы, тушенку из банок. После обеда идем проверить один бункер, который мы не докопали в марте, во время первого выезда в этом году. (Помешала вода).

Вода ушла, и мы принялись изучать бункер, благо, он был в тени деревьев. Прибор запищал – где-то там лежит кусок металла. И вскоре мы нашли его. Правда, данный предмет был столь странной формы, что никто не смог сказать, что это такое. После долгих дебатов решили, что это, вероятно, смотровая заслонка в дверях или амбразурах бункера (немецкие убежища были весьма разномастные). Но в таком случае, бункер должен был иметь и второй выход! Значит, где-то здесь имеется вторая траншея, заплывшая землёй. В поисках её мы отрыли несколько шурфов, когда вдали послышались раскаты грома. Ветер принес долгожданную прохладу. Разом пропал гнус. Приближалась гроза. Мы быстренько собрали вещи, вымели из кабины сдохших от жары слепней, и поехали домой в Остров, провожаемые стуком по крыше дождевых капель.

«Завтра вроде какой-то ихний праздник – кажется, День сепаратиста. «Эти», в столицах, гулять будут. Пусть скачут, коли денег много. А для русских вот-вот наступит третий час, после которого либо конец, смерть, либо наоборот, жизнь. Двадцать лет уже болеем, больше невмоготу…»

 Фото автора
    
 
 

Талгат ЕСЕНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий