Архив
2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 
2016 2017 2018 2019 2020 2021 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
51 52

информация
Пишите нам:
gorgazeta-pskov@yandex.ru

Всё могут палачи

Убийство ГонзагоСтолько людей на спектакли Вадима Радуна давно не приходило. Вход на вечер памяти под названием» «Я – человек театра» был бесплатным.

В последние годы над спектаклями Радуна* принято было иронизировать. Поводов было множество. А самые громкие события, связанные с псковским театром и его бывшим художественным руководителем, были связаны со скандалами. Самый громкий случился тогда, когда Радуна и его супругу актрису Галину Шукшанову полицейские в феврале 2014 года силой вывели из здания театра.

В тот воскресный вечер шёл предпоказ «Графа Нулина» Василия Сенина. В зале сидел псковский губернатор Турчак. В вестибюле собрались актёры и их родственники… В партер или хотя бы на балкон пускали многих, но Радуна и Шукшанову художественный руководитель Василий Сенин не пустил. Была вызвана полиция. Некоторые считают, что то событие предопределило скорую смерть Радуна, который привык в этом театре к другому отношению.

Прошёл год. Радуна нет. Сенина нет тоже. Один умер, другой – уехал. А вот Турчак на месте. Теперь у него новый фаворит – руководитель объединённой театральной дирекции Дмитрий Месхиев. Художественного руководителя Месхиев пока не подобрал, но к концу сентября обещал определиться.

На недавней пресс-конференции Дмитрий Месхиев сказал, что «хочет найти такого человека, который бы любил театр и в нем работал».

Выходит, что с марта месяца Месхиев ищет человека, который любил бы театр и в нём работал. Но где найти такого человека? Чтобы любил театр…

Задача поставлена почти невыполнимая.

Андрей Турчак хотел бы, чтобы новый художественный руководитель был «с именем». Однако имя, в смысле – всероссийская известность, уже имеется у нашего театра. Но это известность – скандальная. Согласится ли какой-нибудь «прогрессивный» режиссёр приехать  работать в Псков после запрета «Банщика»?

С другой стороны, у так называемых «прогрессивных» режиссёров могут быть материальные интересы. Приехал же в Псков Василий Сенин.

Сенин последовательно выполнял в Пскове роль «провокатора». Он дразнил, эпатировал… Иногда это было просвещение, иногда – эпатаж ради эпатажа. Не создавалось ощущения, что Василий Сенин собирается в Пскове оставаться долго. Иначе бы он не ставил свои спектакли в других городах и по поводу и без повода не ссорился бы с псковичами.

Сейчас в Псков привезут не «провокатора», а «примирителя». Кто бы он ни был. Сейчас наступил такой период, когда псковские актёры выступают за введение худсовета. Зрителям постараются предъявить на сцене что-нибудь более оптимистичное.

Однако псковский театр не был бы псковским, если бы здесь не придумали новый сюжетный поворот. Во время эфира на радиостанции «Маяк» Андрей Турчак вообще заявил, что худрук будет не один, а целых два: «Мы последние два месяца вели напряженные переговоры, есть кандидатуры, которые будут представлены перед началом сезона. Это два человека — сочетание зрелости, опыта и театральной юности. Это будет уникальная система двойного художественного управления, которая ни в одном театре еще не применялась». Причём, если верить Турчаку, это будут громкие имена. Один, видимо, будет отвечать за комедию, а другой – за трагедию.

При позднем Радуне, когда о Сенине в Пскове ещё никто не слышал, ничего «оптимистичного» на сцене тоже не появлялось. А самая удачная неоптимистическая постановка Радуна называлась «Убийство Гонзаго». Именно отрывками из неё и был заполнен театральный вечер памяти умершего в прошлом году режиссёра. Это был такой прозрачный намёк на то, что Радуна всё-таки убили. Точнее, довели до смерти. Выставили в прямом смысле слова. А ведь он был, сказано в афише, «человек театра», и без театра он жить не смог.

Хорошо, что выражение «Мастер» (с большой буквы) по отношению к Радуну в этот вечер не применялось слишком часто. Опасение, что так может быть, существовало, но сама форма проведения вечера памяти это не подразумевало. Никто не делился воспоминаниями, никто не произносил громкие речи… Точнее, громкие речи вели артисты, играющие артистов (таков сюжет «Убийства Гонзаго»). Театральный мир был предъявлен во всей его некрасивости – с предательствами, доносами, продажностью… И, конечно, с самопожертвованием.

А если нет самопожертвования, то жертвы-то есть обязательно. Не случайно же на сцене постоянно находилась плаха с топором, и время от времени возникал палач.

В псковском драмтеатре должность «палача» надо вводить в штатное расписание. Но это должен быть такой палач, который бы любил театр и в нём работал.

Алексей Семёнов

* Народный артист России, заслуженный деятель искусств РФ Вадим Радун скоропостижно скончался в воскресенье, 11 мая 2014 года, на 74-м году жизни. Вадим Радун родился 1 июля 1940 года в Сталинграде в семье профессора, театрального деятеля И.В. Радуна. В 1966 году окончил Ташкентский театральный институт. Работал в театрах Челябинска, Воронежа, Новокузнецка, Красноярска. В 1975-1985 годах и с 2005 года - режиссёр-постановщик, а в 1985-2005 годах - главный режиссёр Псковского театра драмы имени А.С. Пушкина. С 1997 года - народный артист России


Опасная игра («Псковская губерния»)

На этом юбилее об убийстве говорили намного чаще, чем о дне рожденияРадун

Пять лет назад на сайте псковского драмтеатра о режиссёре Вадиме Радуне  было написано: «Беспощаден к себе и окружающим». Это была формулировка самого Радуна. Однажды я его спросил: «Зачем вам это нужно – быть беспощадным?». Радун ответил: «Надо дать задание мозгу, спровоцировать его. Много есть провокаций…»  То есть Радун загонял себя или других в угол для того, чтобы в экстремальной ситуации найти, как он выражался, «ключ». Такой подход, конечно, не всем нравился. Тем более что
не всякий найденный «ключ» подходил к «замку».

«Я давно бы повесился, но никого не хочется радовать»

Это был необычный юбилейный вечер. И причина не в том, что юбиляр умер год назад. Мы не раз видели, как юбилейные вечера, они же – вечера памяти, превращались в пересказ действительных и мнимых достижений ушедшего юбиляра. В случае в 75-летием Вадима Радуна этого не случилось.

Вместо речей переполненному залу продемонстрировали большие куски из спектакля Вадима Радуна «Убийство Гонзаго», поставленного лет семь назад по пьесе Недялко Йорданова.

Временами на экране возникали отрывки из интервью, бенефиса и репетиций Вадима Радуна, в том числе и в декорациях Валерия Мелещенкова к «Убийству Гонзаго». Те же декорации замка Эльсинор находились в это время, 1 июля 2015 года, на Большой сцене.

Большинство артистов, участвовавших когда-то в премьере, тоже были здесь: Галина Шукшанова, Юрий Новохижин, Виктор Яковлев, Эдуард Золотавин, Сергей Попков, Роман Сердюков…

Демонстрация отрывков «Убийства Гонзаго» в этот вечер памяти под названием «Я - человек театра» была оправдана по нескольким причинам. Во-первых, герои спектакля – артисты театра. Во-вторых, сюжет «Убийства Гонзаго» переплетается с шекспировским «Гамлетом», и это связывает разные этапы творчества Вадима Радуна. И, в-третьих, там постоянно звучит громкое слово «убийство».

Правда, Виктор Яковлев, занимавшийся подготовкой этого вечера, в начале представления произнёс: «Почему «Убийство Гонзаго»? Совсем не потому, что там есть слово «убийство», хотя оно уже и произнесено дважды, а потому, что это спектакль мастера».

Однако у Радуна было много спектаклей, но для юбилейного вечера была выбрана не, допустим, «Утиная охота», а именно «Убийство…»

Пять лет назад, незадолго до своего семидесятилетнего юбилея, Вадим Радун привёл мне слова Павла Адельгейма: «Чёрт сбивает каждого из нас во время молитвы. Он у нас на плече сидит и в ухо шепчет, и в голову вдалбливает совершенно провокационные мысли… Ты сбиваешься в молитве, теряешь нить, связь. Чёрт везде, ему доступно всё…»

Чертовщина какая-то. Настроение у Радуна тогда было не самое праздничное. Он уже пять лет не был главным режиссёром и  рассказывал про «травлю», которую ему организовали некоторые его коллеги (1 июля 2015 года они, разумеется, вечер памяти Радуна пропустить не могли и в театре присутствовали). Рассказывая про своих коллег, Вадим Радун сравнивал православный храм и храм искусства, то есть театр. И в связи с этим привёл слова другого священника - наместника Псково-Печерского монастыря архимадрита Тихона Секретарева, к которому иногда ездил: «Здесь свет, столп… Поэтому сюда слетается вся мразь и вся грязь. Мы не можем это фильтровать…»

И это было задолго до прихода в театр Василия Сенина, с которым сейчас принято связывать несчастья Радуна последних лет.

В тех отрывках интервью, которые были показаны 1 июля 2015 года, это тоже проскальзывало.

«Я давно бы повесился, но никого не хочется радовать, - произнёс Вадим Радун с экрана под горький смех в зале. - Есть группа актёров, которые меня терпят…»

О своём трудном характере, впрочем, Вадим Радун тоже говорил.

«Тот, кто умеет льстить, тот умеет и клеветать»

Незадолго до последнего своего юбилея, рассказывая о Пскове и псковичах, Вадим Радун мне сказал: «У меня нет выбора. Я здесь живу, и живу честно. Держу удары, унижение, нелюбовь. И уважение. Всякое тут есть. А кто я? Родился  в Сталинграде. Крутила меня жизнь, ездил я туда и сюда… Но ровно половину жизни я живу в Пскове. Кто я? Не знаю. Если не пскович, то увольте меня отсюда… Я не дистанцируюсь от Пскова, и у меня нет апломба и высокомерия по отношению к Пскову. Здесь живут люди, по своему несчастные, по своему - счастливые, в большинстве своем – обманутые. И радуются пустяку, верят всякой чуши. Я могу им сочувствовать в силу того, что я более циничен, чем они и более просвещён, чем они. Но считать, что они – «нечто», а я – «что-то» я не могу».

Для юбилейного вечера памяти были подобраны высказывания помягче: «В этом красивом городе живут красивые люди, которые хотят видеть красивое…»

Однако Радуну при жизни не всегда удавалось создавать то, что выглядело красиво. После смерти его тоже не все понимают. Рядом со мной на вечере сидели две немолодые женщины, которые долгое время мучились – не зная, что же им делать? Уходить? Оставаться? В общем, быть или не быть? Их смущали отрывки спектакля Радуна «Убийство Гонзаго». В какой-то момент одна из них, услышав со сцены крики, несколько раз повторённое слово «проститутка», а потом и грохот, не выдержала и прошептала: «Это ужас. Всё, больше не могу. Ухожу». Но в темноте покинуть зал было не так просто. Но они, в конце концов, всё же минут за пятнадцать до конца юбилейного вечера зал покинули. Выбрали «не быть». Видимо, женщины ожидали от вечера памяти чего-то другого, более традиционного. Во всяком случае, без палача на сцене.

Но палач в этом спектакле – фигура не менее значительная, чем артисты театра.

Без палача в этот вечер было никак нельзя.

«Убийство Гонзаго» - пьеса примечательная. Она переполнена афоризмами. И в 2015 году некоторые реплики звучали несколько иначе, чем в 2008 году: «Тот, кто умеет льстить, тот умеет и клеветать», «когда какой-нибудь дурак нас хвалит, то уже не кажется нам дураком», «там, где грохочут барабаны – молчат законы», «за деньги я готов на всё, даже стать честным человеком»…

«И видно в ней, кого убили и кто убил…»

То, что не произносили артисты со сцены, играющие артистов, произносил с экрана от своего имени режиссёр Вадим Радун: «Мы клоуны. Мы должны уметь угождать. Ничего плохого в этом нет».

Фраза о клоунах была брошена в связи с положением провинциального театра, который не может быть элитарным, потому что здесь слишком узок круг театральных эстетов. Значит, провинциальному театру надо уметь развлекать. И это мало у кого получается. В Пскове в том числе. Сам Вадим Радун исход зрителей из псковского театра в своё время объяснял тем, что «у большинства нынешней публики нет базового понимания театрального искусства. Они приходят и говорят: «Развлекайте нас». И это очень печально…»

Итак, с одной стороны, «мы клоуны», а с другой – печаль от того, что «клоуны» слышат: «Развлекайте нас».

Отсюда и тот театральный хаос, в котором существует псковский театр последние лет пятнадцать, а то и больше. Клоуны только временами ощущают себя клоунами.

Как сказал один из героев «Убийства Гонзаго»: «Мы трагедию играем или комедию?»

Когда как.

Как получится.

Повторю то, что написал сразу же после премьерного показа спектакля «Убийство Гонзаго» в 2008 году: «В этом выдуманном датско-болгарско-русском мире суфлёр обязательно должен быть картавым, а самое честное слово обязан держать палач. Яд там привычно заливают в ухо, как бензин в бак (иначе не «поедет»). А коварство ценится больше, чем любовь. Это мир, где незаменимых людей нет. Если не считать палача, который востребован всеми».

Уже после вечера в театральном вестибюле возле портрета Вадима Радуна мы случайно встретились с бывшим директором псковского драмтеатра Валерием Павловым, и он сказал: «Вы напишите, что завтра, 2 июля 2015 года, будет ещё один юбилей – Владимира Свекольникова, а то он человек скромный, и никто об этом не скажет».
***
Со сцены в этот вечер звучали не только слова Вадима Радуна, Уильяма Шекспира и Недялко Йорданова. Был и прозрачный намёк от Арсения Тарковского:

Земля прозрачнее стекла,
И видно в ней, кого убили
И кто убил: на мёртвой пыли
Горит печать добра и зла...

Это уже чистая трагедия в театре драмы.

Фото: Сцена из спектакля Вадима Радуна «Убийство Гонзаго».

Псковский драмтеатр, 1 июля 2015 г.

Алексей СЕМЁНОВ

 
 
Честное слово палача (Городская газета, июль 2008 г.)

В Псковском академическом театре драмы им. А.С. Пушкина прошли премьерные спектакли по пьесе Недялко Йорданова «Убийство Гонзаго». Режиссер – Вадим Радун. Сценография – Валерия Мелещенкова, музыкальное оформление – Ольги Павловой, пластические этюды – Александра Желамкова.

«Убийство» получилось и даже имело живительный эффект. Впрочем, оживление в зале могло быть и большим. Однако зрителей на спектакли псковского драматического театра драмы ходить постепенно отучили. Странный репертуар, неубедительная режиссура… Сказанное не относится к «Убийству Гонзаго». Самое простое – сказать, что за последние годы это лучшая постановка в нашем театре. На мой взгляд. Пьеса пришлась не только ко двору замка Эльсинор, но и ко времени.

Труппу бродячих актеров во главе с Чарльзом (Юрий Новохижин) заносит в Датское королевство. На нынешнюю политкорректную Данию это мало похоже. Король Клавдий, принц Гамлет… В общем, «есть что-то гнилое в Датском королевстве…» Актеры оказываются пешками в какой-то хитроумной комбинации. Силами искусства им приходится бередить раны короля… Клавдий, также как и Гамлет, на сцене не появляется. Но невидимки дергают артистов за ниточки. Кукловодами становятся друг Горацио (Роман Сердюков) и Полоний (Виктор Яковлев).
 
Болгарский драматург Недялко Йорданов, конечно же, не Шекспир. Но автор он очень искусный. Характеры героев прослеживаются отчетливо, диалоги не утомляют, а главное – в пьесе есть идея… Ни на секунду не возникает мысль: «А зачем все это?» Где надо – драматург рассмешит, где надо – заставит содрогнуться. Временами, правда, концентрация афоризмов чрезмерно превышает среднестатистическую. «Тот, кто умеет льстить, тот умеет и клеветать», «там, где грохочут барабаны – молчат законы»,
«за деньги я готов на все, даже стать честным человеком»… И здесь важно было найти нужные ноты, расставить актеров так, чтобы потом не было мучительно больно.

Получилось удачно. Эдуард Золотавин в роли Бенволио предстает актером по-настоящему матерым, уровня приличных столичных театров (не все же ему играть мужей-рогоносцев). Амалии (Оксане Корнауховой) можно верить, а Элизабет (Галина Шукшанова) изредка можно и посочувствовать. Повезло и Юрию Новохижину. Его Чарльз, конечно, не принц, однако вопросы типа «быть или не быть?» его тоже волнуют.

Палач (в спектакле, показанном 23 июля - Сергей Попков) так натурален, что без внушительного красно-белого плаща Сергея Попкова будет уже трудно представить. Офелию играет Валентина Банакова. Наконец-то ей досталась роль, в которой можно проявить себя разносторонне.  Как там, в пьесе? «Мы всего лишь артисты. В политику не вмешиваемся. Великие игры оставим великим мира сего. Мы – маленькие люди.

Произносим чужие слова. Что нам пишут, то мы и играем». Недялко Йорданов написал, псковские артисты сыграли. Чужие слова напомнили о нашей жизни.

В этом выдуманном датско-болгарско-русском мире суфлер (Артем Гаврилов) обязательно должен быть картавым, а самое честное слово обязан держать палач. Яд там привычно заливают в ухо, как бензин в бак (иначе не «поедет»). А коварство ценится больше, чем любовь. Это мир, где незаменимых людей нет. Если не считать палача, который востребован всеми.

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий