Эффект солнца. Часть IV

Оболенский(Окончание. Начало в №1,2,3). Мне очень хочется рассказать ещё об одном человеке, с которым не суждено было встретиться. Но свои переполненные любовью стихи и песни он оставил нам.

Юрий Алексеевич Баленко
(1967-2000) - русский поэт, бард, рано ушедший из жизни, живший на белом свете свободно и независимо под крышей низкого псковского неба, унаследовавший щемящую тоску и совесть русской поэзии.

Замолчали, не звенят колокольчики,
Балалаек поумолкли переборчики.
То не свадьба бубенцами зазвякала,
То Россия протрезвела да заплакала.

Будет буря, на ветру гнутся ели,
А мы укрыться от грозы не успели.
Пропадать под мольбы да под вой,
А нам и это на Руси не впервой.

А нам и боль уже не в боль, грех не в грех,
И Господь наш не такой, как у всех.
А нам и хмель уже не в хмель, стыд не в стыд.
Да привыкли уповать: Бог простит.

И замолчали, не звенят колокольчики,
Балалаек да гуслей  переборчики.
То не свадьба бубенцами зазвякала,
То Россия протрезвела да заплакала.

Буреломы разметала, вздулись реки.
Выходили из укрытий человеки.
Шли из волчьих ям как есть,  голы – босы,
Снова брались за плуги да за косы.

И зазвенели мужики топорами,
Золотили купола под крестами,
И от копоти иконы отмыли,
И как будто бы всегда так и жили.

И зазвенели, не молчат колокольчики,
Балалаек да гуслей переборчики,
Где-то свадьба бубенцами зазвякала -
То грехи свои Россия отплакала
.

...Псковские люди, как они сами себя называют «скобари», простые, добрые, наивные и очень любопытные, охочие до чудес. Гениальный  М.А. Булгаков очень точно обрисовал в «Собачьем сердце» старушку с котомкой и посохом: «Я из Пскова пришла, на собачку говорящую посмотреть!»
  
По весне, когда на реках образуются нагромождения льда, спасатели взрывают заторы, выставляя оцепление и в рупор непрерывно вещая для окрестных жителей: «Из дома не выходить, закрыть двери и ставни!» Но лучше бы они действовали тихо. Рупор -  как сигнал к действию: надо идти посмотреть. Любопытные жители просачиваются к реке. Не все возвращаются целыми и живыми...

Автобусная остановка. Стоят несколько человек, ждут. Пожилая женщина почему-то держит перед собой огромную икону Божией Матери, но какую-то странную. Присматриваюсь: она вышита болгарским крестиком на ткани и натянута на кусок фанеры. (Позже я узнал, что она без устали вышивает крестом  и старается подарить свои «иконы» президенту, патриарху, всем епископам, измучив своей назойливостью местную администрацию.) На другой стороне дороги женщина клеит объявление к забору. Люди с горячечным любопытством гадают, что же она написала. Уже показался  автобус. Одна из женщин, не выдержав накала страстей, рискуя опоздать,  бежит через дорогу со своими кошёлками:  читать объявление и бегом назад.

Возвращаясь к началу своего знакомства с удивительной Псковской землёй, я хочу рассказать о людях, которые мне её открыли. Две супружеские пары: Таня и Юра - мои сверстники, Арне Николаевич и Валентина Петровна - по возрасту как мои родители.

Юра - очень худенький, маленький мужчина, майор милиции, эксперт-криминалист с высшим художественным образованием, виртуозно точно рисующий портреты злоумышленников со слов испуганных свидетелей, видевших их в темноте со спины. В перерывах между дежурствами он сочиняет стихи о вреде курения и переводит псалмы Давида на современный поэтический язык. В любом доме или компании, будь то детский день рождения или визит к преподавателям музыки, обнаружив какие-нибудь клавиши - детского синтезатора или пианино, - сразу же к ним припадает и воодушевлённо начинает играть «Лунную сонату».

Таня, тонкая, деликатная женщина, профессиональный фотограф, беспрерывно ездящая во всевозможные паломнические поездки и беспрерывно же фотографирующая своими съёмными объективами. У неё очень тихий мелодичный голос. После южных голосистых казачек я с трудом мог расслышать, что она говорит. В их доме всё время живут, гостят и столуются какие-то странные люди: туристы-геологи, ходоки-паломники, странники и послушницы, учёные-краеведы с всклокоченными бородами, пожилые и юные священники, чужие дети, художники, мучаемые похмельем дикторы городского радио, авторы сценариев к документальным фильмам, преподаватели философии и культуры речи. Затянутый этой пёстрой воронкой, попал к ним и я. Таня, тихо взяв меня под локоть, повела по удивительному ковру псковских чудес. У моих добрых Тани и Юры всё не слава Богу и за всё слава Богу.

Валентина Петровна и Арне Николаевич Тедер живут в Изборске. Изборск - одно из древнейших поселений в России. Легендарный варяжский князь Трувор, младший брат Рюрика, княжил в Изборске. Место потрясающе красивое: древняя крепость четырнадцатого века, храмы, деревянные дома, двенадцать Словенских ключей, бьющих из толщи каменного излома в Городищенское озеро. Чуть дальше наполненная цветами и пчёлами Мальская долина, узкое и очень глубокое Мальское озеро, руины древнего монастыря. В этих местах снимал своего «Андрея Рублёва» Андрей Тарковский, сцены ночи на Ивана Купалу.

Я шёл с огромным рюкзаком, набитым холстами и красками, по Изборску и искал жильё. Мне показали на ладный дом возле крепости с характерной кладкой и голубями на крыше. Меня встретил красивый пожилой человек, широко улыбаясь. На мой вопрос: «Можно у Вас пожить?»-  повёл меня в дом, усадил за стол, поставил передо мной тарелку дымящейся  картошки в мундире с «мощнейшей» эстонской зажаркой: «Вы поешьте с дороги!»

Я иду по изборским тонким серпантинам тропинок, чувствуя подошвами гул древней земли, топот копыт коней под тяжёлыми всадниками, закованными в железные латы. В огородах сидят зайцы и едят капусту, бегают ёжики, плавают в озере белые лебеди и летят к вечернему солнцу стаи птиц, возвращаясь с полей в лес. Вернувшись с этюдов в  поздних голубых сумерках, нахожу на кухне накрытый вафельным полотенцем тёплый чугунок и записку моего доброго хозяина: «Сашок, Вы поешьте».

Арне Николаевич, встречая меня возле калитки своего дома, всегда говорит: «Заходи, Сашок, ты дома!» И я действительно чувствую себя дома на этой странной, непонятной,  чужой, но такой ласковой земле...

В доме у Тедер на чердаке живёт куча диких, разного размера и толщины бело-рыжих котов - родственников, которых хозяева систематически кормят и шумно гоняют. Валентина Петровна сажает повсюду во дворе пёстрые цветы. Когда я пишу их, ловлю себя на мысли, что режу разноцветный винегрет.

Когда Арне Николаевич идёт встречать Валентину Петровну на остановку автобуса, надевает свой старомодный пиджак, запонки и галстук.  На моё недоумение снисходительно говорит: «Нельзя женщину встречать без галстука!» Человек острого, весёлого ума, могучей жизненной силы, энциклопедических знаний, эстонец с русской душой, проживший тяжёлую, трудную жизнь и не растерявший душевной чистоты и доброты.

Вечер в уютном, натопленном доме. Арне Николаевич что-то пишет за своим рабочим столом с настольной лампой, множеством книг и газет. На стене портреты Путина, Гагарина и Дина Рида, календарь с репродукцией картины «Явление Христа народу». Валентина Петровна хлопочет возле печки, запекая овощи и куриные крылышки, и весело рассказывает о Печорском обществе слепых и слабовидящих людей, как они любят ездить на экскурсии в Санкт-Петербург и его пригороды, «смотреть» дворцы, мосты и набережные, шумно делясь друг с другом впечатлениями в автобусе. Арне Николаевич говорит, что неплохо бы сходить  к  друзьям сето* и изжарить енота. Я сижу за столом, покрытым клеёнкой с подсолнухами, ноздри щекочет чудесный аромат приготовленной в печке еды. Мне очень и очень тепло.  «Сашок, ты дома!»

...Когда-то я ехал в предновогодние дни в утреннем холодном автобусе - тупоносом «пазике» по пустынной псковской дороге. Над нами необратимо навис год Козы по японскому календарю. Ехали бабушки в чёрных и тёмно-коричневых  обтягивающих старомодных пальто и валенках, похожие на пингвинов. Сухонькая старушка с книжкой акафистов в руках. Молодая конопатая женщина с двумя рыженькими девочками-дочками в платочках, у всех личики, как круглые головки подсолнуха, у детей - ещё покрытые пушком жёлтых цветочков, у мамы - уже немного поклёванная воробьями. Влажно дремали и дико озирались иссушенные ранним похмельем мужички. Перед водителем болтались подвешенные мягкие игрушки, пестрели на панелях приклеенные иконки и картинки. За окнами тянулось бесконечное белое поле и белесое небо. Всё было чёрно-белое. И только на стекле между салоном и местом водителя красовался приклеенный на скотч свежий, нестерпимо яркий фотоплакат с изображением полуобнажённой розовой девицы с крашенными в цвет шерсти козы волосами. Все мы едем, в такт качаемся на ухабах и колдобинах русской дороги, голая девица улыбается, кругом бескрайняя замёрзшая русская земля, я сжимаю в кулаке свою пригоршню разноцветных камушков. Мы едем, сонно смотрим по сторонам, и у каждого из нас своя мечта, запрятанная в карман заначкой от жены, в тощий бабушкин кошелёк, в детский школьный дневник, в закладку между страницами молитвослова, в свинцовый тюбик с краской. Мы едем. И пусть у нас всё сбудется...

* Сето или Сету - маленький народ, живущий на территории Печорского района и приграничной Эстонии, православные эстонцы, принявшие русскую веру ещё при царе Иоанне IV, весёлые, певучие люди, выбирающие своего короля, поющие народные русские, украинские, песни Любэ и Виктора Цоя, сохраняющие традиции и фольклор своего маленького народа.

В публикации использованы репродукции картин Александра Оболенского

 

Александр ОБОЛЕНСКИЙ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий