Архив
2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 
2016 2017 2018 2019 2020 2021 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
51 52

информация
Пишите нам:
gorgazeta-pskov@yandex.ru

Забытая книга. Часть ХIII

Пушкин и крестьянка(Продолжение. Начало в №№ 555-566). В 2004-2020 годах в разных изданиях были опубликованы десятки статей, посвящённых современной литературе: рецензии, репортажи, интервью... Евгений Водолазкин, Даниил Гранин, Алексендр Генис, Дмитрий Быков, Александр Кушнер, Вера Полозкова, Мариэтта Чудакова, Михаил Елизаров, Андрей Дмитриев, Игорь Золотусский, Алексей Иванов, Илья Стогов, Александр Архангельский, Виктор Ерофеев, Андрей Арьев, Бенгт Янгфельдт, Ник Харкэвэй... Всё это составило «Забытую книгу».

Автор.

159.

ОБРАТНАЯ СТОРОНА
(«Городская среда», 2009 г.)

Кажется, что за  210 лет Пушкин превратился в одну большую цитату. Можно даже задаться вопросом: «А был ли Пушкин человеком? Может быть, он  и родился в конце XVIII века сразу цитатой?»

Существует две основные дороги, по которым двигаются люди, говорящие о Пушкине. На первой дороге, до недавнего времени - самой главной, над толпой нависает огромный памятник, величиной с все кремлевские башни вместе взятые. А во лбу у него - звезда горит. Рубиновая. Вокруг этого рукотворного памятника уже много десятилетий водят хороводы официальные и неофициальные лица. Особенно оживились такие пушкиноведы и пушкиноводы в знаменитом 1937, когда исполнилось 100 лет со дня его смерти.

Так Пушкин, уже после смерти, стал видным государственным деятелем на уровне члена Политбюро ЦК ВКП(б), а потом и ЦК КПСС. Уже в наше время, накануне празднования 200-летия со дня рождения поэта, вокруг памятника снова было отмечено большое оживление.

На второй дороге сгрудились те, кому официоз осточертел. Здесь Александр Сергеевич - герой анекдота. Очень востребован джентельменский набор (бакенбарды, заяц, перебежавший дорогу, няня, кружка, золотая цепь на дубе, не в шутку занемогший дядя...)

Но, по сути, на обеих дорогах мы видим карикатуры. В одном случае это карикатура в виде тяжеловесного памятника, а в другом  - в виде легкомысленного, похожего на свои собственные рисунки, женолюбивого мулата, который по странному стечению обстоятельств оказался еще и рифмоплетом.

Был бы повод

Пушкин стал очень удобен. Он подходит почти всем, потому что необъятен. Пушкин - хороший повод. Выпить, порассуждать о величии... Дошло до того, что им оправдывают собственное бессилие или подлости («... зато у нас был Пушкин»). Пушкин встал в один ряд с космическими ракетами, которые запускались в военно-пропагандистских целях. Но в наше время - востребованы скорее не исследователи Вселенной, а космические туристы. И здесь поэт, как выяснилось, опередил Центр управления полетов.

Пушкинские туристы появились намного раньше. К ним можно отнести не только тех, кого запускают на экскурсии в пушкинские места. Туристами являются и многие из тех, кто водит хороводы вокруг рукотворного памятника или ерничает, улегшись поперек народной тропы.

Смешно обвинять туристов в том, что они - туристы. До тех пор, пока они не начинают делать вид, что они - исследователи или, тем более, наследники, продолжатели...

Правда, такова судьба многих классиков. Памятники умело переформатируются в бренд (я бренд воздвиг себе нерукотворный) не только в России. Однако в России имеются свои особенности.

Достойное место

Помню, на одном из Пушкинских театральных фестивалей на творческой лаборатории заговорили о том, что раньше на празднике поэзии, посвященном Пушкину, почти никто из поэтов, в том числе и знаменитых, не осмеливался читать свои стихи, а теперь же - только свои стихи поэты и читают.

Но это - нормально. Когда Пушкин говорит, их музы - молчат. И наоборот - когда музы таких поэтов суетливо разговаривают и, перебивая друг друга, переходят на крик, должен молчать Пушкин.

Литературно-музыкальный вечер, прошедший 6 июня 2009 года в Большом концертном зале Псковской областной филармонии, еще раз подтвердил, что ничего не изменилось. Только один поэт прочёл несколько строк из Пушкина - на аварском языке. Это был Магомед Ахмедов.

Вечер начался с детских строк на заданную пушкинскую тему. Запомнились слова: «Стало спокойно, любимый мой друг. // Сразу стало добрее вокруг».

Затем на некоторое время с поэзии переключились на суровую прозу. Это означало, что на сцену поднялся глава города Пскова Иван Цецерский. Он произнес пламенную речь, смысл которой был в том, что «мы действительно великие люди, потому что у нас есть Пушкин». Он так и сказал, - в этот момент, видимо, действительно чувствуя себя великим человеком. Потом глава города выстроил смысловой ряд: герб, флаг, гимн, Пушкин... После чего заговорил о «любви к русскому слову».

Когда г-н Цецерский заговорил о любви к слову, я вспомнил, как он несколько дней назад, во время торжеств в честь 100-летия Юрия Спегальского, сказал, что Юрий Павлович «пережил блокадный Ленинград».

Но Иван Цецерский не оставил много времени на воспоминания. Он, вооружившись русскими словами, радостно заявил: «Пушкин в нашем сердце занимает всё больше и больше достойное место».

Но это было ещё не всё. Глава города плавно переключился на геополитическую тему и произнес: «Мы русские, мы гордые люди... Я верю в величие нашей страны. Когда весь мир сядет изучать Пушкина - никогда не будет войны».

«У каждого народа свой герой...»

Затем к микрофону подошел еще один государственный деятель - Ренат Харисов (Ренат Харис). О нем пишут: «Творческая деятельность Рената Хариса началась в 1973 году на посту заместителя министра культуры Татарской АССР».

Затем у народного поэта Татарстана наблюдался творческий взлёт, и он стал заместителем председателя Госсовета республики Татарстан.

Его бурная поэтическая деятельность привела к тому, что он «вносит поправки в Конституцию республики», предлагает ввести ответственность за «публичное проявление неуважения к государственным символам Республики Татарстан» и настаивает на том, чтобы депутатам был ограничен  доступ к микрофонам.

Кроме того, Ренат Харисов - автор множества книг, до верху переполненных такого рода стихами (про горящую на нём шапку, Мустая Карима и т.п.): «...Вот так и Мустай - утоляет мне душу стихами, // и с каждым глотком мне становится что-то ясней.// Горит на мне шапка... С мольбой шлю к поэту я взор: // «Мустай! Ты мне новую шапку купить должен быстро!..» // Смеется Мустай: «Я тебе подарил только искру. // Ты сам виноват, что раздул её в мощный костёр» (перевод Николая Переяслова).

А ещё Ренат Харисов прославился тем, что он, возможно, единственный поэт, получивший Государственную премию за балет.

Балет называется «Сказание о Юсуфе», и  Ренат Харисов написал либретто, взяв за основу поэму  XIII века «Кыйсса-и Юсуф» основоположника татарской письменной литературы Кул Гали.

О том, что он лауреат Государственной премии, Ренат Харисов ненавязчиво обмолвился в своём выступлении. Сделал он это, неожиданно сравнив деревья вокруг поляны в Михайловском с Георгиевским залом Московского кремля, в котором он в 2006 году читал свои стихи «перед Путиным Владимиром Владимировичем». Стихи, конечно же, были о герое: «У каждого народа свой герой, // Он всех сильней на свете...».

Секретарь Союза писателей России, председатель правления Санкт-Петербургской организации СПР Борис Орлов сразу вслед за Ренатом Харисовым громогласно объявил: «Пришёл нас грабить подлый тать... // У меня Россию не отнять!» и «В раю мы станем Родине служить...»

Один и ведущих вечера, Игорь Смолькин, председатель правления Псковского регионального отделения организации «Союз писателей России», мужественно подтвердил: «Россию мы готовы защищать до последней капли крови».

 

Иногда, впрочем, требовалось поэтическое уточнение: за что надо проливать кровь. И это уточнение последовало от другого петербуржца - Николая Рачкова, восторженно зачитавшего: «Сколько голубого-голубого на Руси!»

Чуть позднее к голубому Рачков добавил ещё и золотой цвет. «Это светится душа народа», - пояснил он, но потом снова перешёл к  излюбленному: «Сколько голубого-голубого на Руси!»  Вот ещё несколько его поэтических строк: «Дорога к Пушкину все шире и шире...», «Сохраните себя, если вас уронили. // Сохраните себя, если вас вознесли». Но наибольший отклик зала вызвал его призыв: «Верните русскому деревню!» - // Кричу я Небу и Кремлю».

Не уступили мужчинам-петербуржцам и женщины-псковички. Татьяна Гореликова выразилась так: «Куда ни глянь - такая благодать...// И хочется от радости рыдать // У ног твоих, любимая Россия». А Валентина Алексеева то же самое сказала несколько иначе: «И музы, как русские бабы, // Россию на крыльях несут». Она же сформулировала сверхзадачу: «Обобранную всеми Россию // Любить, любить, любить...» Всплыла даже тема фашизма: «Старость-снайпер - последний, недобитый фашист». Если бы последний... А закончила свое выступление Валентина Алексеева бойким восклицанием: «Если б я была мужчиной, // Ух и бабником была б!».

После этого к микрофону подошёл петербургский поэт Олег Чупров и прочитал написанное накануне ночью стихотворение, в котором были строки: «Нам без Пушкина не жить, // Как соловью нельзя без песни».

Но даже  на таком фоне выделился пскович Валерий Мухин. Он вставил в свои строки фамилии знаменитых поэтов, и тут выяснилось что они, «любимые усопшие», «мне часто-часто снятся». Это уже был почти готовый сценарий к фильму ужасов. Или заготовка к балету «Пляска смерти» (на это, пожалуй, стоит обратить внимание либреттисту Ренату Харисову).

О снах читал и народный поэт Дагестана Магомед Ахмедов. Но ему, в отличие от Валерия Мухина, можно было верить. «Вот и сегодня снились мне враги...», - сказал Магомед Ахмедов.

Очень показательным получился вечер. Все стихи написаны в одном размере. Разнообразием тем тоже не наблюдалось. Это либо пейзажные зарисовки с берёзками и обязательным слезоточивым признанием  в любви к России, либо зарифмованные призывы типа «Верните России деревню!» (очень удобная формула призыва. На место деревни можно вставлять все что угодно: «Верните России а) золото Колчака б) золото партии в) миллиарды из офшоров...) или «Верните России Березовского!», но тогда бы это стихотворение надо было перевести на английский). А вместо «У меня Россию не отнять!» можно смело произносить: «У меня «Норникель» не отнять!».

Председатель Международного Пушкинского комитета Владимир Костров, подводя итог поэтической части вечера, заметил: «Мы принесли лучшее, что у нас есть».

 

Возможно, это было лучшее, что написали Ренат Харисов или Валерий Мухин. Но в России, к счастью, стихи пишут не только они. И Пушкин для некоторой части людей, говорящих и читающих по-русски, не символ государственности и не хранилище крылатых фраз.

Когда Владимир Костров читал: «Золотые русские слова // Разменяли мы на медяки», то он вряд ли имел в виду коллег, которыми был окружен.

И когда Владимир Костров предостерегал: «Станем мы базарную толпою у Александрийского столпа...», то, скорее всего, под базарной толпой подразумевал оболваненных телевидением людей. Но дело в том, что телезрители могут быть и читателями. Сосуды сообщаются. Пошлость не ограничивается поп-сценой. Она великолепно себя чувствует и в Георгиевском зале Кремля, и в президиумах Союза писателей. И на поляне в Михайловском она давно облюбовала место. А базарную толпу у Александрийского столпа долго ждать не надо. Также как и на Васильевском спуске в Москве... Все это уже давно есть. В противном случае, пошлость зависла бы в пустоте и аплодисменты не звучали бы так громко и долго.

После антракта стихотворцев на сцене сменили музыканты. XLIII Всероссийский Пушкинской праздник поэзии продолжил Симфонический оркестр Псковской областной филармонии (дирижёр Геннадий Чернов). Вначале прозвучали подходящие в любом месте и в любое время «Сцена и вальс» из балета «Лебединое озеро» Петра Чайковского. И уж тем более было уместно исполнение симфонической картины «Полтавский бой» из оперы «Мазепа».

Но потом на сцене произошли изменения. К оркестрантам добавились Студенческий хор хоровой капеллы ПГПУ и два солиста: Любовь Батеева (сопрано) и Юрий Наконечный (баритон). Это означало, что настала пора исполнять кантату «Вече» Александра Меркулова.

Александр Меркулов - композитор псковский, но с 2002 года живёт в Германии. И как только он туда уехал, то к юбилею Пскова написал кантату «Вече». В прошлом году в голландском Неймегене состоялась премьера. А теперь вот «Вече» прозвучало и у нас.

Это очень спорное произведение. Название подразумевает, что музыкально-поэтическим языком будет говориться о вече. Первая часть (текст написал сам композитор Меркулов) дает основание так думать. Хор дружно поёт: «Вставай вольный город, подымайся // Скорей все на площадь, скорей...»

Но во второй части почему-то появляется княгиня Ольга (Александр Меркулов воспользовался «Сказанием о княгине Ольге» Станислава Золотцева). После инструментальной «Ярмарки» следует четвертая часть - «Плач» (текст ещё одной псковички - Ирины Фёдоровой). «Стая птиц кружится, // Сердце боль пронзила... Где супруг мой милый? // Где сынок мой звонкий?... Плачет русская женщина на бескрайней Руси»).

В кантате «Вече» намешаны месть древлянам («Запомнил мир, как тяжела // Псковской паромщицы рука...»), двусмысленные образы Валерия Мухина: «Где Великая с дочкой-Псковой слились в едином движеньи...» и многое другое. Очень характерен перл того же Валерия Мухина в пятой, заключительной части: «И юностью бредит земля...»

В музыке, которая должна, по идее, отражать демократическое вече, слишком много героическо-патетически-монархического... Временами (за исключением второй части) это напоминает партийные гимны «эпохи развитого социализма».

И всё же, по крайне мере, одно достоинство у кантаты «Вече» имеется: она написана не на стихи Пушкина, а на стихи псковских поэтов.

Как бы то ни было, зал воспринял прозвучавшую кантату с восторгом. Букеты несли и несли...

Накануне праздника Игорь Смолькин выразил уверенность, что «тот состав, в котором будет представлена поэтическая делегация на Пушкинском празднике, поднимет его престиж и повысит внимание россиян к этому уникальному мероприятию». Возможно, г-н Смолькин действительно так думает. Тот памятник Пушкина, который размером с все кремлевские башни, нуждается в уходе. Кто-то должен водит хоровод и произносить заклинания.

Временами это напоминает языческие жертвоприношения. К ногам идола приносят то, что под руку подвернётся и то, что придётся к слову. Наверное, это неизбежно.

160.

ИСТОЧНИК ВДОХНОВЕНИЯ
(«Городская газета», 2008 г.)

Программа  Всероссийского Пушкинского праздника поэзии такова, что на двух страницах рассказать о нем - это почти то же самое, что рассказать в двух словах. И пытаться нечего.

«Была пора: наш праздник молодой
Сиял, шумел и розами венчался...
...........................................
Теперь не то: разгульный праздник наш
С приходом лет, как мы, перебесился,
Он присмирел, утих, остепенился...»
Александр Пушкин, 1836 г.

Сорок второй...

Организаторы постарались учесть разные интересы. Кто-то больше интересовался Святогорской ярмаркой. У кого-то еще не отбит вкус к поэзии. Предложений было множество. От детского праздника «Ситцевый Пушкин» до радикального соединения Пушкина и джаза усилиями Андрея Битова и Александра Александрова. От фестиваля любительских и народных театров до специального проекта Андрея Хржановского «Пушкин и анимационное кино». На острове Уединения на глазах у всех уединялись для записи аудио-книги («Евгения Онегина») Василий Лановой, Лариса Голубкина, Валерий Кухарешин...

Ещё одно нововведение - фестиваль-конкурс современной поэзии с неизбежным «Поэтическим рингом».

Торжественное закрытие праздника поэзии состоялось в 16.00 1 июня. Но праздник и не думал заканчиваться. 5 июня в Пскове выступает Национальный филармонический оркестр России, а 6 июня Пушкину исполнится 209 лет. В следующем номере мы продолжим пушкинскую тему, а пока что - рассказ о концерте, который состоялся вечером 30 мая в Большом концертном зале Псковской областной филармонии.

Декламация независимости

Замечательно то, что по имени-фамилии Пушкина, кажется, в этот вечер не назвали ни разу. Пушкин был - Он, неназываемый, но подразумевающийся. В прологе, который, по старинке, можно назвать литературно-музыкальной композицией, за слова на сцене отвечали Сергей Попков и Владимир Свекольников. Музыкальная часть досталась симфоническому оркестру областной филармонии под управлением Геннадия Чернова. Совсем юный скрипач Евгений Федулов выступил сольно.

Иногда кажется, что нет ничего сложнее, чем читать хорошие стихи вслух. Того же Пушкина. Как читать, чтобы не убить и смысл, и дух, и ритм? С выражением? Отстранённо? Наваливаясь на ритм или подхватив мелодику? Следуя чутью или опираясь на рассудок? Громогласно, приглушённо, любуясь словом... Как?

Владимир Свекольников читал пушкинские строки точно таким же голосом, каким за день до этого произносил текст от имени учителя-словесника в комедии «Женщины без границ». Видимо, по замыслу надо было отразить лёгкую иронию, сбить пену пафоса, спустить нерукотворный памятник с рукотворного пьедестала... На мой взгляд, получилось нечто совсем другое... Всё это вылилось в невольное ёрничество, где знак вопроса можно ставить чуть ли не после каждого слова. Был ли тогда жестокий век? Восславил ли поэт Свободу? К падшим ли милость призывал или к кому ещё? И самое главное, надо ли «оспоривать глупца»?

Вот она, доля артиста. Вчера он похотливо вспоминал на сцене, как соблазнял с помощью эротических фильмов свою ученицу-десятиклассницу, а сегодня, согласно программе, декламирует нечто возвышенное и вечное. Впрочем, похоть тоже живёт не две секунды.

Высшая власть

Настоящий праздник начался после антракта, когда на сцену вышли солисты Мариинского театра Оксана Шилова (колоратурное сопрано) и Эдем Умеров (бас-баритон). И псковский оркестр сыграл так, что голоса от музыки отделять не было никакой необходимости.

Эдем Умеров со своим бас-баритоном  без труда может внушить слушателю, что Борис Годунов достиг высший власти, но счастья нет... Спросите у нынешних властителей. Музыка Модеста Мусоргского раз и навсегда подтверждает: точно, нет. Тему продолжил Сергей Рахманинов, когда взялся за оперу «Алеко». В каватине Алеко есть слова «презрев оковы просвещенья»... В том то и дело. Воля к власти? Сколько угодно. Оковы просвещенья скидываются прямо на глазах. Проще, конечно, превратить жизнь в игру, когда слова слаще «звуков Моцарта», и эти слова: «три карты» из баллады Томского (опера «Пиковая дама» Петра Чайковского). Томский заразил своим азартом слушателей. Аплодисменты не стихали. Разве что припозднившийся писатель Юрий Поляков с двумя спутниками покинули концерт, мужественно отсидев три арии. Место себе главный редактор «Литературной газеты» присмотрел в нулевом ряду с краю, и поэтому вначале попытался выйти через дверь возле сцены, скользнул за штору... Но не получилось, дверь на улицу оказалась заперта. Пришлось идти через весь зрительный зал.

Настойчивость

Оксана Шилова, пожалуй, выступила еще эффектнее, чем Эдем Умеров. Можно было бы сказать, что она рождена для сказочных партий (Людмилы из оперы «Руслан и Людмила» Михаила Глинки и Царевны Лебедь из оперы «Сказка о царе Салтане» Николая Римского-Корскакова). Только Шамаханской царицы не хватало. Это было бы действительно так, если бы не те самые «звуки Моцарта». Оксана Шилова вошла в образ Церлины из «Дон Жуана» легко, но также легко выходить не собиралась.

Дон Жуан из итальянской оперы Моцарта по традиции был с Церлиной очень настойчив. Но ещё настойчивее оказались зрители, аплодисментами заставившие Дон Жуана проявить свою настойчивость дважды. Дуэт Церлины и Дон Жуана исполнили на бис. Настойчивость была вознаграждена. Во второй раз Церлина Дон Жуана всё-таки поцеловала.

Завершил концерт «Славянский марш» Чайковского. Тот самый, с вкраплениями «Боже, царя храни». Царя, однако, в России не сохранили. А Пушкин пока остался.

161.

ДВЕСТИ ЛЕТ ВМЕСТЕ
(«Городская среда», 2017 г.)

Ждать от Всероссийского Пушкинского праздника поэзии чего-то особенного было бы не правильно. Особенное - это книги Пушкина. Их можно читать и перечитывать, не выходя из дома. Но если вы всё-таки решились съездить в начале июня в Пушкинские Горы, где Пушкин похоронен, и в Михайловское, где он подолгу жил, то в худшем случае вам не повезёт с погодой и с поэтами, которых вы там повстречаете. Ничего страшного. Зато - свежий воздух, зато - «псковские дали»... Возможно даже, вам всё-таки повезёт, и вы купите эксклюзивный картуз из города Мышкина или сыр-колобок из Печорского района. Послушаете духовой оркестр (Штраус, Хачатурян, Верди...) А это уже немало.

Нет, конечно, кому-то нравится творчество даже Игоря Смолькина. В этом году с большой сцены кроме него вещали ещё и Евгений Артюхов, Андрей Шацков, Виктор Кирюшин, ИгорьТюленев, Владимир Скиф, Татьяна ВоронинаТатьяна РыжоваЮрий ИшковВера Бурдина и Анатолий Александров. Их мало кто знает, но не это главное. От высокой большой сцены до первых зрительских рядов несколько десятков метров. А зрители имеют обыкновение рассаживаться где угодно - хоть в ста метрах от сцены, под навесом на пластиковых креслах. Выступающих почти не видно (зрителей тоже почти не видно). К тому же, мало кто из поэтов способен завладеть аудиторией. Им бы в каком-нибудь узком кругу среди своих единомышленников выступать, но статус праздника не позволяет. Сцена должна быть большой. А где взять больших поэтов?

К тому же, многие (не все), кто подымался в этот день на сцену, никакими поэтами вовсе не являются. То, чем они занимаются, чистой воды рифмоплётство. Так что нет ничего удивительного, что приехавшие на праздник поэзии посетители не спешили бежать к сцене, чтобы ловить свежие строки современных пиитов. Уровень стихотворных текстов был таков, что мало чем отличался от звучавшего на малой сцене, где каждому желающему предоставлялся «свободный микрофон».

Как там читал иркутский поэт Владимир Скиф (Смирнов) - секретарь правления Союза писателей России? «Мне кажется - придумали Дантеса! // И Чёрной речки - не было и нет! // В пустом лесу остался пистолет, // И пуля умирает среди леса...»

Дантеса нет, но есть Скиф.

В этом году от праздника отпугивала не только погода, но и дорога. Она ремонтируется, так что путь от Пскова до Пушкинских Гор был долог как никогда. Существенно опоздала даже вице-губернатор Псковской области Вера Емельянова, которой пришлось произнести свою приветственную речь с большим запозданием. Но её мало кто слышал. Возле сцены к тому времени находилось человек семьдесят. Остальные несколько сот (а позднее и тысячи полторы) справедливо рассудили, что делать им возле большой сцены пока нечего.

Нынешний Всероссийский Пушкинский праздник поэзии - это, на самом деле, средних размеров open air: концерт на свежем воздухе. На сцене время от времени появляются музыканты: группы «Отцы хороших звуков», Дельфин и его группа, «Сурганова и оркестр»... В перерывах звучит громкая англоязычная электронная музыка. Народ как может, развлекается. Сидит и лежит на пледах (или кутается в пледы), играет в фрисби, жуёт шашлыки, катается на лошадях, запряжённых в телегу... Вполне качественный европейский отдых без изысков. Риск нарваться на «пьяное быдло» - минимальный. Мат со сцены почти не звучит. Разве что в стихах молодых поэтов (в основном, питерских), которых в этом году было немало. Праздник для семейного отдыха. К Пушкину это мало имеет отношения, и это не самое плохое, что может быть.

Почти любая попытка ещё раз вспомнить Пушкина заканчивается какой-нибудь пошлостью (были люди, которые возмущались тем, как накануне в Пушкинских Горах артист Дмитрий Дюжев, читая «Евгения Онегина», утирал нос рукавом).

Как чтец Дюжев, действительно, на любителя. Здесь никакой оркестр (в данном случае - псковский симфонический) не поможет. Хотя говорят, что на этот раз наш оркестр был в ударе.

Но важнее, что в ударе была погода. Мчались тучи, вились тучи... «Последняя туча рассеянной бури! // Одна ты несешься по ясной лазури...». Пушкин, «Туча».

162. 

ПУШКИН И ОРКЕСТР
(«Псковская губерния», 2017 г.)

В организационно-информационном плане Администрации Псковской области нынешний праздник поэзии был обозначен удивительно: «ХХХХХI Всероссийский Пушкинский праздник поэзии»

200 лет назад Александр Пушкин впервые приехал в Михайловское. Пушкинский праздник поэзии, проводившийся в Псковской области 51-й год подряд, в организационно-информационном плане Администрации Псковской области был обозначен удивительно: «ХХХХХI Всероссийский Пушкинский праздник поэзии». Не LI, не 51-й, не пятьдесят первый, а именно XXXXXI». Это можно считать маленькой (не больше пятидесяти одного) поэтической вольностью. Как говорится в стихотворении участника LI праздника Павла Крузенштерна: «Ты спросишь меня: «что это за чушь собачья?!» - это современная поэзия, детка».

Двести лет вместе

Современная поэзия как раз не подвела. Было что послушать. Тот же Павел КрузенштернИван КуприяновСергей Шмелёв... Среди них не затерялась и Василиса Кравченко - псковская победительница поэтического конкурса, давшего ей право выйти на главную сцену всероссийского праздника. Она прочитала с большой сцены несколько своих длинных стихотворений, в том числе и: «Они уезжают прочь из этого города. // От этих улиц и этих пыльных дорог...» В данном случае «они» - это мы, выехавшие из города, из разных городов - в деревню. В Михайловское. Артист псковского театра драмы Денис Золотарёв даже попытался прочь из этого города Пскова не доехать, а дойти, но с непривычки преодолел только 70 (LXX) километров.

Правда, праздник начался в городе. В Пскове 2 июня 2017 года на пешеходной улице Пушкина артисты псковского драмтеатра, а потом и все желающие могли почитать стихи того, кто 200 лет назад впервые приехал в Михайловское. С тех пор Пушкин покидал Псковскую губернию часто, а с 1837 года - никогда не покидал.


Вечером того же дня (2 июня) в большом зале Научно-культурного центра в Пушкинских горах выступил артист Дмитрий Дюжев и симфонический оркестр Псковской областной филармонии (главный дирижёр Эдуард Банько). Можно сказать, «Дюжев и оркестр». Об этом небесспорном событии на поляне в Михайловском упомянул Павел Крузенштерн: «Прочёл про космос и вспомнил вчерашний концерт с Дюжевым. Кто был на этом концерте? Не были?! Как же так вы пропустили такого артиста?» Сколько бы ни декламировал Дюжев Пушкина, а ассоциироваться у многих он будет с героем по кличке «Космос» из сериала «Бригада».


Дюжев, читающий «Евгения Онегина» в сопровождении симфоническим оркестра, - это блюдо для гурманов, предпочитающих острое. Так что нет ничего удивительного в том, что перспектива слушать пушкинские строки в исполнении Дюжева вдохновила не всех. Те, кто всё-таки нашёл в себе силы это услышать, позднее отзывались об исполнении не без сарказма. Хотя восторженные отзывы, наверное, тоже были. По видимому, Дмитрий Дюжев нашёл в пушкинском романе в стихах какой-то свой потаённый смысл и поделился им в свойственной ему манере с гостями праздника.


Александр Пушкин свой первый приезд в Михайловское описывал так: «Под вашу сень, Михайловские рощи,// Являлся я - когда вы в первый раз // Увидели меня, тогда я был -//Весёлым юношей, беспечно, жадно // Я приступал лишь только к жизни...» (эти строки не вошли в окончательную редакцию стихотворения «Вновь посетил я»).

Дельфин на разогреве

Спустя двести лет весёлых юношей, а заодно и девушек в Михайловское тоже приехало немало (от здания псковского университета утром 3 июня отправилось около десятка автобусов). Стихами интересовалось меньшинство. Во всяком случае, когда на большой поляне в Михайловском со сцены к свободному микрофону начали выходить поэты и непоэты и недопоэты, слушателей собралось человек двадцать пять. Это была малая сцена.

А на большой выступали уже маститые авторы - со своими книгами наперевес. Слушали их человек пятьдесят. Остальные поклонники поэзии приехали либо позднее, к вечеру, специально  на концерт группы «Сурганова и оркестр», либо отправились в музей, бродить по парку, покупать сувениры, есть шашлык, пить квас, кататься на лошадях, писать гусиным пером в палатке музейной почты, покупать замечательные картузы из города Мышкин, фотографироваться с фанерным Пушкиным (лежащим, сидячим и стоячим)...


А завсегдатаи пушкинских поэтических праздников всё никак не могли определиться, когда же праздник был самым лучшим. В далёкие советские годы при Семёне Гейченко? А может быть, в прошлом году? (такая версия тоже выдвигалась). Но никто не утверждал, что лучший праздник - нынешний. Ссылались на холодную погоду и связанное с ней малолюдство. Как писал прозорливый Пушкин о Михайловском: «По-прежнему всё пусто. // Здравствуй, племя // Младое, незнакомое! не я // Увижу твой могучий поздний возраст...».


Но погода была не так уж и плоха, а после обеда стало совсем хорошо. Солнечно. Пусто уже не было. Среди поэтов на сцене тоже попадались достойные внимания. На таких мероприятиях если процент звучащих графоманских стихов не больше половины, то это достижение. С молодыми поэтами этот процент был даже выше. Во всяком случае, на фоне «маститых» молодые смотрелись неплохо. И всё же нынешний Всероссийский Пушкинский праздник вряд ли можно было с полным правом назвать праздником поэзии. Чтобы к собственно поэзии внимания было больше, надо было, видимо, слегка изменить формат. Слушателей оказалось немного, сцена далеко, с точным временем выступления тоже возникла неопределённость. Если бы был предусмотрен гала-концерт с точным временем начала и со всеми участниками на сцене (поэтами и музыкантами), аудитория была бы в несколько раз больше при любой погоде. Ведь когда на сцене заиграла группа во главе с Дельфином (Андреем Лысиковым), народ к большой сцене всё-таки подтянулся. Человек пятьсот, наверное, собралось, чтобы услышать его мрачноватые композиции. Началось всё с «Неба» и «Облаков». «Мы провожаем дни, облив одежды кровью. // Багряной свастики небес, // Встречая их, прижавшись к изголовью. // На нитки распуская золотой парчи обрез...»


После Дельфина на сцену вышел поэт Антон Володин и произнёс: «Прикольно, когда у тебя Дельфин на разогреве...» Но ведь Дельфин действительно оказался на разогреве. Пришедшие слушать бывшего участника хип-хоп-трио «Мальчишник» и лауреата молодёжной премии «Триумф» 2000 года (в номинации «Поэтический гений») услышали именно то, что хотели услышать. Поэтический гений - это, конечно, сильно сказано. Достаточно процитировать одну строфу Дельфина: «Но только где же ты? // Как долго ждать тебя? // Скажи, когда из этой мглы. // Ты сможешь вызволить меня...» 

Но дело было сделано. На сцену один за другим стали подниматься Антон Володин, Павел КрузенштернИван Куприянов и Сергей Шмелёв (проект «Мужской голос»), Василиса Кравченко, Ирина Волынская, Андрей НекрасовИлья СемёновЮлия Вильянен, Михаил Федотовский, Егор Енотов, Дмитрий Янен, Петр Берш, Иван Пинженин...  Артист и поэт Андрей Некрасов прочёл фантазию «И. Бродский о хипстерах». Над поляной в Михайловском разнеслось: «Через много лет // Не изменишься. // Пускай, денег нет,// Но оденешься // Не для кабаков// И не для тюрьмы.// Просто ты таков - // Вечно жмут штаны...» Некрасов глядя на Пушкина читал завывающим голосом, похожим на голос Бродского.


Иронии и мистификаций в этот день в Михайловском хваталоНапример, с утра, когда многие ещё не подъехали, на большой сцене выступала группа афро-славянского фрик-н-ролла «Отцы хороших звуков»,* рассказывающая изумлённой публике про «одного из ключевых фигур опочецкого, новоржевского и пушкиногорского академического андеграунда» Анатолия Андреева, автора сюиты «Мать наша» для трактора, окарины и доярки и «Рондо для трёх дрелей и пылесоса». «Отцы хороших звуков» в разноцветных кудрявых париках отлично сочетались с цветами клумбах в михайловском парке.


«Отцы хороших звуков» в первом томе «Ни джаз» своего исследования цитируют «Симфонию «Любь» Велимира Хлебникова«Я, любчик любвей, любимый, любок, любяга невлюбляемых любок, в любели люблю любованием, олюбью, и любью залюбив любинища, любокий в любинах, любака нелюбанных любок, люботствуя, любик, любую любую из любок в любильнях, люблятнях, любятнях и олюби любнец, любни любокой Любини, залюбив безлюблую любку». Хлебников был весьма любвеобилен: «Люба приполюбливала: - Любишь Любиму? - Любиму люблю, - люботствовал любхо, возлюбнея, - и любезное люблю. И нелюби безлюбням любить призалюбливаю...»
С любовью к творчеству Пушкина всегда так. Главное, чтобы «любью залюбив любинища», не залюбить до смерти или до смертной скуки.


Ближе к вечеру, когда солнце окончательно утвердилось над поляной, к зрителям вышел очередной оркестр - Духовой оркестр Московского государственного института музыки им. Альфреда Шнитке (художественный руководитель - Анатолий Паутов), начавший своё выступление возле большой сцены с марша из оперы Верди «Аида» и музыки Хачатуряна к драме «Маскарад». Они разогревали публику перед выступлением группы «Сурганова и оркестр», сыгравшую подзабытую программу «Игра в классики».
Оркестр разогревал публику. Солнце разогревало землю. Тысячи полторы человек к этому моменту вокруг сцены всё-таки собралось.


Светлана Сурганова начала свой концерт с песни о городе, в котором Пушкина убили: «В этом городе фонарей, // Мимолётных холодных встреч, // Ты возьми меня, обогрей, // Ты сумей меня уберечь...»

Не часто такое случается, чтобы маститые псковские писатели танцевали под «Сурганову и оркестр». На этот раз - случилось.

***

Почти два года назад - осенью 2015 года - в Михайловском во время первого довлатовского фестиваля «Заповедник» была торжественно открыта Аллея экскурсоводов. Это десятка два-три молодых берёзок совсем близко от большой поляны. Рядом с некоторыми деревьями - таблички с фамилией, краткой биографией и датами рождения и смерти: Семён Гейченко, Аркадий ГординВадим СтаркВладимир ГерасимовСергей Довлатов... На табличке с именем Владимира Герасимова стояли даты (1935 - 2014). Я тогда удивился, подошёл к директору музея-заповедника Георгию Василевичу и сказал: «Андрей Арьев нам вчера рассказывал, что совсем недавно исполнилось сорок дней со дня смерти Владимира Герасимова». «Табличку мы переделаем, когда вы уедете», - вздохнул Георгий Василевич. Во время концерта Дельфина (Дельфина лучше слушать на расстоянии) я отправился к Аллее экскурсоводов - посмотреть на табличку Владимира Герасимова, одного из прототипов повести Сергея Довлатова «Заповедник». Рядом с подросшей берёзкой на табличке по-прежнему было написано: «Владимир Васильевич Герасимов. 1935 - 2014». Объяснение этому могло быть только одно: Георгий Василевич до сих пор думает, что мы ещё не уехали.

163.

СТИХИ НАРОДНЫЕ
(«Городская среда», 2011 г.)

У Всероссийского пушкинского праздника поэзии большие перспективы. Вариантов развития несколько. Например, превратиться во Всероссийский пушкинский праздник хождения на ходулях. Или в пушкинский праздник стрельбы из лука, хотя здесь у Псковской области будут серьёзные конкуренты.

Сказанное означает, что программу нынешнего праздника составили так, что в ней было всё: классическая и поп-музыка, ярмарка ремесленных изделий, показ фильма «Юнкера» по купринской повести, аттракционы вроде хождения на ходулях и стрельбы из лука... Каждый желающий мог вписать свои или чужие строки на рулон бумаги и таким образом стать соавтором «самого длинного стихотворения».

А вот высокая поэзия была представлена скромно. Именно об этом заранее говорил литературный критик Валентин Курбатов. Недели за две до начала 45-го Всероссийского пушкинского праздника он произнёс: «Глядя на фейерверк предложенных мероприятий, понимаешь, что поэтическое слово уходит всё дальше и дальше». Валентину Курбатову тогда  показалось, что для нынешней стихотворной стороны пушкинского праздника характерен «некоторый провинциализм». Более того, вряд ли это показалось лишь ему одному.

В прошлом году на поляне в Михайловском поэтов слушали всего несколько десятков человек. И отсутствующих можно было понять. На прошлогоднем концерте в Михайловском Евгения Дятлова и Пелагеи не только музыка, но и поэзия звучала значительно более значительная. У Валентина Курбатова  даже возникла мысль пустить ту же Пелагею в самом начале, задать камертон - «пускай поэты устыдятся». А в этом году и выпускать перед поэтами было некого. Не Варвару же.

Но в итоге 45-ый пушкинский праздник поэзии завершился благополучно. Или, говоря иначе, благополучно завершился. Это было без всякой иронии - заметное событие. Всё-таки, Спиваков в Пскове выступает не каждый день, а каждый год.

Актёр Сергей Безруков, который привлёк к себе наибольшее внимание, заявил, что случайные люди в Пушкинские Горы не приезжают. Сам он со своими актёрами, занятыми в спектакле «Пушкин», добирался до Пушкинских Гор на автобусе двенадцать часов. И ему показалось, что это своего рода паломничество. Преодоление.

Безруков, конечно, немного преувеличил. Приезжают всякие. Сам Пушкин, в некотором смысле, был здесь когда-то человеком случайным. Не сослали бы его в Михайловское, вряд ли бы он на псковской земле пробыл долго. Зато не случайно всё остальное. Талант. Судьба. Умение превратить деревенское житьё в историю русской литературы.

На поляне в Михайловском поэт Владимир Костров вспомнил стихи Николая Гумилёва: «Солнце останавливали словом...»  На этот раз таких слов, к счастью, не нашлось. Поэтому солнце светило безостановочно, радуя несколько тысяч человек. Собственно стихи интересовали немногих. И упрекать людей было бы неправильно. Выступавшие поэты, в большинстве своём, производили впечатление людей, для которых поэзия - работа, от которой иногда устаёшь.  Исключение - Равиль Бухараев. Но и его здесь мало кто знал.

Так что с современной поэзией на празднике поэзии дела снова обстояли неважно. И так будет до тех пор, пока о поэзии здесь не заговорят всерьёз, а не через запятую, между народными танцами и концертом поп-певицы. Но это вряд ли произойдеё в ближайшее время.

Я задал Равилю Бухараеву, 19 лет проработавшему на русской службе Би Би Си, вопрос, связанный с голосом поэта. В прямом смысле слова - с голосом:

- Благодаря записям мы можем слушать голос Набокова, Есенина... При Пушкине звукозапись ещё не изобрели. Как вы думаете, какой голос был у Пушкина?

Равиль Бухараев задумался, а потом ответил, что голос у Пушкина в представлении каждого - свой. И процитировал то стихотворение, которое произвело на него сильное впечатление в детстве: «Буря мглою небо кроет...» С этого начался его Пушкин.

И всё же, какой у Пушкина был голос? Услышали бы его, если бы он выступал при большом стечении людей в Михайловском? Я не уверен, что он вообще бы попал в список приглашённых.

Во всяком случае, я легко могу себе представить, как руководитель псковской писательской организации Игорь Смолькин (представленный на поляне как лауреат премии имени Сергея Нилуса),  подозрительно глядя на пушкинский профиль, - откладывает приглашение и надолго задумывается. Достаточно ли Пушкин православный, традиционный, лояльный, правильный? Как к его выступлению отнесётся власть?

Тот же Сергей Безруков в пресс-релизе был представлен как член «Единой России». Так и было написано: политические взгляды - член «Единой России» с 2002 года. Но и Безруков добрых слов о нынешней власти подобрать не сумел, напомнив о пустых обещаниях государства поддерживать детское кино. А потом и вовсе сказал, что «однажды Россию мы уже потеряли. И сейчас можно говорить: мы её опять теряем, дай Бог, чтобы мы её не потеряли до конца». Судя по неподдельному сожалению, Безруков имел в виду не «Единую Россию».

 
164. 

В ПОИСКАХ ИДЕАЛА
(«Псковская правда-Вече», 2011 г.)

180-летие венчания Александра Пушкина и Натальи Гончаровой и другие пушкинские даты в Псковской области отметили с размахом

Святые Горы

Наиболее последовательной на 45-м Всероссийском пушкинском празднике поэзии оказалась природа. Ясное небо, жаркое солнце, в меру изголодавшиеся по высокой поэзии комары. «Поэтам положено гореть изнутри, но мы горим и снаружи», - как выразился поэт Равиль Бухараев, на время ускользнув с залитой солнцем сцены Михайловской поляны в тень. Все было как в его же стихах: «Медовый воздух! // И - жара стесняет грудь...»

И он же, Равиль Бухараев, позднее на встрече с журналистами сформулировал мысль, которая очень точно охарактеризовала атмосферу на нынешнем празднике: «Мы всегда знали, что человеку необходим идеал. Пусть он далёкий, пусть до не него не дотянуться, но он необходим. Что делает современная жизнь? Она в первую очередь сапогом топчет по идеалам. Идеалов нет, святынь - нет. Самое важное - хорошенечко прожить. Всю травку сгрызть вокруг себя, а там дальше, может быть, что-нибудь ещё будет. Но главное - вокруг себя травку сгрызть. Даже коза этого не делает. Пушкин - это единственный идеал, который, по большому счёту, у нас остался. Пушкин - милость Божья ещё и потому, что многие люди до сих пор в Бога не верят, а через Пушкина приобщаются к святыням».

Прямой наводкой

Со своей позиции о том же самом рассуждал и актёр Сергей Безруков. Войдя в гостиную, где за столом с чаем и печеньем его ждали журналисты, он сразу же нарвался на журналистский вопрос о современном понимании искусства и культуры. Не слишком ли они опустило планку? «Всё равно нужно угождать, - вздохнул Сергей Безруков. - Куда деваться, люди хотят шоу, хотят развлечения. Но в любом развлечении должна быть мера».  Вывод он сделал такой: «Ублажать надо, но в меру. Мы сейчас живём во времена рекламы. Но я за рекламу того, что способствует чтению книг».

В Пушкинских Горах Сергей Безруков не разменивался по мелочам, а рекламировал ни кого-нибудь, а самого А. С. Пушкина, и заодно - спектакль «Пушкин», поставленный по пьесе Виталия Безрукова. И Безруков-младший принялся рассказывать журналистам о - судя по эмоциям - почти идеальном спектакле, который ему удалось сделать. Действительно, это монументальное зрелище, весь масштаб которого жители и гости Пушкинских Гор оценить не смогли. Для этого надо ехать в Москву или Петербург, в крайнем случае - в Лондон. То есть туда, где есть возможности разместить все декорации. Так что если будете в сентябре в Лондоне, то при желании сможете ощутить себя декабристами на Сенатской площади, в которых стреляют картечью (в нужный момент четыре колонны опускаются и превращаются в огромные пушки, нацеленные в зал). 

Достать достоверность

По замыслу Сергея Безрукова, перед зрителями разворачивается огромный фолиант, который называется «Пушкин». Для достоверности многое показывается не на сцене, а на большом экране. Для этого фактически сделали полноценный фильм, который потом вписали в ткань спектакля. Получился кино-спектакль. И Сергей Безруков стал подробно рассказывать о снятых эпизодах и постановке, многократно употребив слово «достоверность».

«Я снимал  кино, - объяснил Безруков. - На сцене не создашь атмосферу метели, когда Пушкин босиком выбегает встречать своего товарища Пущина. На сцене есть элемент условности. Для меня было важно, что я выбегал на снег в исподнем и босиком встречал Пущина...»

Условное и безусловное

Тот самый «элемент условности» наиболее полно ощущался возле совсем  другой сцены - на поляне в Михайловском. На неё кто только в день праздника не поднимался. С одной стороны, по-настоящему значительный поэт Равиль Бухараев. С другой стороны - Женя Глюк, читавшая свои «глюки». С высокой современной поэзией, по традиции, в Пушкинских Горах по-прежнему были проблемы. Не пригласил бы Валентин Курбатов живущих в Лондоне Равиля Бухараева и его жену Лидию Григорьеву, пришлось бы слушателям вновь  ограничиться выслушиванием строк: «Сколько голубого-голубого, // Сколько золотого на Руси...» и тому подобным. Да и певица Варвара, закрывавшая торжества на поляне в Михайловском, едва ли соответствовала уровню всероссийского поэтического праздника. Публика, конечно же, в большинстве своём радовалась и Варваре. Но желание устроителей «угодить» всем и «ублажить» всех  вызывает сочувствие.

Как выразился директор музея заповедника Георгий Василевич: «Встреча с поэтами - это встреча с самим собой». Если сказанное верно, то некоторые встречи заставляют отшатнуться от самого себя. Не случайно сорвалось торжественное поднятие флага, посвященного празднику поэзии. Дети музейных работников флаг развернули и вынесли, грянул гимн, все встали. Но верёвка лопнула, флагшток остался пуст. Скомканный флаг подняли с земли, снова развернули и не менее торжественно унесли.

Большая стирка

Хотя в смысле организации в этом году всё было более продуманно. Площадки не перекрывали одна другую. Меньше было суеты. Каждый мог заняться чем-то близким, не перекрикивая друг друга. Кто-то принимал участие в создании «самого длинного стихотворения», кто-то приобщался к искусству каллиграфии, кто-то выбирал сувениры или просто растянулся на траве и слушал музыку. Трезвые люди при хорошей погоде в пушкинских местах умеют вести себя прилично.

И это вновь возвращает нас к разговору в гостиной, в котором участвовали поэты Владимир Костров, Лидия Григорьева и Равиль Бухараев. Речь там зашла о «жестоком упрощении человека» и о «корпоративной культуре». Равиль Бухараев обратил внимание на то, что критерии размыты не только в поэзии, но и в жизни. «Что такое хорошо и плохо? - произнес Равиль Бухараев. - В нашей существующей духовной атмосфере на этот вопрос 95% населения не способны ответить. Им замутили мозги. Надо начать с того, чтобы определить - что белое, что черное, а что серенькое...» 

Когда на тот же самый стул спустя некоторое время сел Сергей Безруков, то он, не слыша предыдущих высказываний, подхватил ту же мысль. Наверное, это стул такой - волшебный. Безруков рассказал о ещё одном своём проекте - фильме-сказке, над которым он «бьется второй год». В этой сказке Кащей (его играет Леонид Ярмольник) уничтожает финалы всех сказок, так сказать - стирает память. Но «ввести в полное забытье», заставив заблудиться в трех соснах между черным, белым и серым, не способен даже Кащей. Бессмертными бывают не только Кащеи, но и хорошие стихи.

165.

«СТРАННОЕ ЗАНЯТИЕ»
(«Псковская правда», 2011 г.)

Центральный день 45-го Всероссийского Пушкинского праздника поэзии прошёл на поляне в Михайловском

Как всегда, наиболее заметными на поляне были участки ярмарки ремёсел, торговавшие керамикой, живописью, росписью по шелку, металлическими изделиями и тому подобным. А наименее заметным, наверное, хотелось быть актёру Сергею Безрукову, у которого в тот день в доме-усадьбе Пушкина в Михайловском проходила съёмка. Но люди, пришедшие поклониться Пушкину, его быстро вычислили и поклонялись уже Безрукову (на расстоянии фотовспышки).

Впервые на поляне работал кинозал. В большой палатке показывали документальные фильмы из истории праздника поэзии. Так что те, кому были не по душе песни певицы Варвары на фарси, иврите и гэлльском языках, могли увидеть на экране молодого Семёна Гейченко. Его могли увидеть даже те, кому нравятся песни Варвары.

Пока самодеятельные поэты читали друг другу стихи на площадке «Стихи.ру», профессионалы (Владимир Костров, Равиль Бухараев и Лидия Григорьева) собрались в гостевом домике и в присутствии журналистов затеяли легкий спор. Он был вызван вопросом о том, почему на большой сцене не было молодых поэтов? Да и на скамейках возле сцены молодежи тоже оказалось немного.

75-летний председатель Международного Пушкинского комитета Владимир Костров в ответ напомнил, что в 1957 году тоже был молодым поэтом (тогда в журнале «Юность» вышла его первая публикация) и стал рассказывать о том, как в советское время помогали начинающим. Это слегка удивило Лидию Григорьеву, которая в 80-е годы вела радиопередачи как раз о «потерянном» поэтическом поколении. «То, что тогда не печатали, - ответил Владимир Костров, - большой частью не стоило и ломаного гроша... Меня тоже не всегда печатали, и я не бегал и не плакал». - «Никто не бегал и не плакал, - ответила Лидия Григорьева. - Они тихо умирали».

Впрочем, сама Лидия Григорьева в те годы всё-таки нашла поддержку. «Я, например, пришла к Юрию Левитанскому, когда мне было 17 лет. И он мне сказал удивительные слова: «Вы можете продолжать это странное занятие». Вот такое благословение со стороны старшего. Но тогда была другая эпоха».

Лидия Григорьева  выразила пожелание, чтобы сегодня молодые приходили к маститым поэтам «с тетрадками своих стихов». Может быть в Лондоне, где живёт Лидия Григорьева, это бы и сработало, но в таких городах как Псков это вряд ли имеет смысл. Да и в обеих российских столицах такие вещи не слишком приветствуются. Всё-таки, поэтические корпорации достаточно устойчивы и чужих в свои ряды принимают неохотно и с определёнными условиями. Возможно, поэтому самой неубедительной в последние годы на Пушкинском празднике поэзии бывает как раз поэтическая часть. Зато появилась возможность пройтись на ходулях или пострелять из лука.

 

 

166.

ПЕРЕКРЁСТОК
(«Городская газета», 2007 г.)

В книжном магазине «Снарк» прошла встреча с псковским автором Валентином Курбатовым. Причина встречи с читателями была уважительная. Издана новая книга - «Подорожник».

Дорожная песня

Можно сказать, что Валентин Курбатов написал эту книгу в соавторстве.

Список соавторов получился внушительный: Павел Антокольский, Анастасия Цветаева, Арсений Тарковский, Виктор Астафьев, Булат Окуджава, Резо Габриадзе, Юрий Нагибин, Василий Белов, Валерий Гаврилин... У каждого из них - своя дорога. Но рано или поздно их дороги пересекались с той, по которой шел (или ехал на велосипеде) Валентин Курбатов. С кем-то они следовали дальше вместе. С кем-то виделись лишь однажды. Но и одной встречи достаточно, чтобы набросать портрет (Георгия Свиридова, например, когда тот говорит о «чужом с головы до ног» в нашей жизни). Свиридов тогда написал Курбатову в альбом есенинскими словами о том, что «зреет час преображенья». А Окуджава в другой раз написал своими: «..кому мы помешали, //Что нам спасенья нет». И в преображенье, и в то, что спасенья нет, можно поверить. Таков мир, такова жизнь. Такова Россия.

Мелодии и ритмы

На встречу с псковским критиком пришли, в основном, юные барышни. Им, видимо, преподаватели посоветовали. Думаю, что совет этот не был лишним. О русском языке и современных русских писателях сейчас публично говорят не часто. А если и говорят, то дальше Татьяны Устиновой и Оксаны Робски дело редко доходит. В «Снарке» же звучали имена Виктора Астафьева, Валентина Распутина... Хотя и лидеров продаж Курбатов тоже упомянул - всех вместе, и недобрым словом. По левую и правую руку от него стояли полки с дамскими романами, в которых «пир тел» и «любовь всех обертонов». Написано, вроде бы, по-русски. А вроде бы и нет.

В крупных городах  встречи писателей с читателями в книжных магазинах - дело привычное. У нас же это пока  практикует только «Снарк». Получается неплохо. В книжном магазине, в отличие от читального зала, другой ритм жизни. Здесь, в случае чего, проще уйти. И тебя не сочтут невоспитанным человеком. Как-никак - магазин. Зато и выступающему надо держать себя иначе, чем в библиотечной тишине. Говорить по делу. Не размениваться по пустякам.

Дорожные знаки

Критик, по выражению самого Валентина Курбатова, «существо странное и несколько второстепенное». Понятно же, что прежде чем появится критическая статья, должна появиться книга. Здесь можно провести параллель с дорожным движением. Чего бы стоила автоинспекция без автомобилистов? Кому-то это сравнение покажется некорректным. Учитывая репутацию ГИБДД. Но нынешние литературные критики у нас тоже не всегда честны перед читателями. Многие теперь состоят на содержании у издательств и за разумную сумму готовы «раскрутить» всё что угодно. В таких условиях роль тех, кто предпочитает говорить о литературе своими словами, важна вдвойне. Кто же будет ставить независимый диагноз? Обращать внимание. Бить тревогу. Восхищаться (если найдется повод)... У Валентина Курбатова репутация человека, который предпочитает проверенных временем авторов. То есть тех, чья литература в последние годы ушла в тень. Ушла, но не исчезла. 

Стихи в альбом

Теперь снова о «Подорожнике». Многие из собеседников псковского критика  записывали что-то свое в альбом  Валентину Курбатову. А иногда ещё и рисовали. Потом всё-это Курбатов прокомментировал. В итоге получилась книга. Издана она просто и изыскано одновременно. Как будто держишь в руках не новую книгу, а видавший виды дневник, истёртый в дальних странствиях. Он-то и есть - подорожник. В случае чего, можно и к открытой ране приложить.

Вещи под зелёной обложкой собраны  редкие. Например, стихотворение прозаика Валентина Распутина, начинающееся словами «Далеко от Иркутска до Пскова...». Но стихи привычнее слогать поэтам. И вот как в рифму пошутил ироничный Давид Самойлов: «Горя высоким чувством, // Сей князь ударом дерзким // Разбил врага на Чудском, // За что был назван Невским».

Предисловие написал Валентин Распутин. Издана книга, конечно, не в Пскове. В Иркутске.

167.

«Почему мы перестали читать...»
(«Городская газета», 2009 г.)

Завершились очередные празднования Дня славянской письменности.

Недели две назад мне предложили участвовать в передаче на городском телевидении «Телеком». Двадцать минут прямого эфира были отданы теме: «Почему мы перестали читать книги?»

Первый дозвонившийся телезритель задал вопрос: «Почему мы перестали читать «Городскую газету»?

Это очень простой вопрос. Есть мнение, что «Городская газета» никому не нужна. Также как и «Городская среда». В принципе, мы бы имели право на существование, если бы писали не о том и не так.

К политике такой подход имеет лишь косвенное отношение. Помню, мэтры псковской журналистики пытались доказать мне, что журналист не имеет права высказывать своё собственное мнение, а юмор в текстах - это нарушение корпоративной этики.

Я бы это сформулировал так: нельзя шутить от имени учредителя или от имени правящей партии, или от имени всего государства, или именем Господа Бога. Юмор - это слишком личностное качество и, следовательно, в журналистике он совершенно неуместен. Так у нас считается.

Иметь свой взгляд в наше время - это слишком большая роскошь. Налог на роскошь таков, что большинство пишущих людей даже не пытаются воспользоваться правом смотреть на окружающий мир своими глазами.

Правда, тема прямого эфира была всё же несколько иная: почему мы перестали читать книги?

Последний из дозвонившихся телезрителей успел прокричать в трубку, что всё это не правда, что мы не перестали...

Отчасти, этот человек прав. Иначе бы не устраивались в России масштабные книжные выставки-ярмарки, на которые валом валят люди. Но сколько их, этих людей? Десять тысяч? Двадцать? Для страны, в которой живут 140 миллионов человек, это ничтожно мало. Примерно столько же грамотных читателей жило во времена Пушкина и Гоголя.

В действительности, в России до сих пор достаточное количество читателей или, точнее сказать, потенциальных читателей. Но распространение книг свелось к минимуму. Большая часть тиражей выходит в Москве и Петербурге. Там же эти книги и продаются.

В провинциальных городах книжные магазины, как правило, находящиеся в центре, переходят в руки тех, кто занимается более прибыльной торговлей. В Пскове на месте книжных магазинов появились магазины, продающие обувь, одежду... А те, что всё ещё торгуют книгами, чрезвычайно ограничены в своих возможностях. Арендная плата не позволяет развиваться. Круг издательств, поставляющих книги в провинцию, очень узок. Действует неприкрытая монополия. У небольших издательств нет возможности дотянуться до своих читателей. А монополисты, как правило, издают только проверенных авторов. Или обращаются к проверенных темам. Таким образом, литературное пространство искусственно ограничивается. В условиях, когда доходы потенциальных читателей значительно упали, оно ограничивается вдвойне.

Существует, правда, интернет. Часть читателей живёт именно там. Но, если верить статистике, круг серьёзных читателей в интернете тоже очень узок.

Таким образом, вопрос, заданный на «Телекоме», поставлен корректно. Значительное количество людей действительно перестало читать. А если выражаться точнее, то люди переключились на другое чтение.

Я знаю людей, которые принципиально перестали читать художественную литературу, но не остановились на этом и избавились от своих библиотек. Чтобы детям не досталось.

Раньше было принято обсуждать литературу. Книги обсуждались в самых неожиданных местах - на студенческих лекциях, в лесу у костра, на пляже, на стадионе в перерыве футбольного матча...  Так не могло продолжаться долго. Это было отклонение, связанное с запретами и последующим отказом от запретов.

Когда один мой знакомый сказал, что больше никогда не будет читать художественные книги, он постарался подвести под это теоретическую базу. Главная причина была в том, что такое чтение - бесполезно. Чтение должно приносить пользу. Но какую пользу может принести чтение Пушкина или Искандера, или, чёрт возьми, Ерофеева? Отныне и вовеки он будет читать только специальную литературу. И ещё новости и аналитику в СМИ. В общем, человек лет двадцать читал художественную литературу, но так и не понял, зачем это ему было нужно. А если разобраться, то это было нужно ему по двум причинам.

Во-первых, раньше в его кругу было принято читать и обсуждать, и он действовал как все. Вторая причина была в том, что у него имелось свободное время и он его, таким образом, заполнял. Теперь свободного времени стало меньше, и занимает он его другими способами. Финансы позволяют.

Подобные настроения существуют не только в среде бизнесменов. Например, в учительской среде появилось довольно много людей, которые рассуждают так: «Я устал от выдуманной литературы и переключился на мемуары, на научно-популярную литературу... Там есть жизнь». Эти читатели всерьёз полагают, что в мемуарах всё -правда, а в художественной литературе всё - ложь.

Один филолог как-то сказал мне, что устал думать (!). А вот читать - не устал. И поэтому переключился на иронические детективы. Значит, потребность в перелистывании страниц осталась. Желание пробегать глазами строки тоже никуда не делось. Это для него своего рода отдых, а устал он - от работы.

Причём утомляет не столько интеллектуальная, сколько душевная работа. Напрягают переживания, сомнения, бесконечные вопросы, на которые надо искать ответы. Вместо этого хочется готовых ответов в яркой упаковке.

Ещё одна книжная проблема в том, что полиграфия с каждым годом улучшается, а качество текстов падает. Уровень более-менее поддерживает только классика. Книжные магазины переполнены псевдоисторическими исследованиями. Свои шарлатаны господствуют и в других сферах. А критика не в состоянии расставить всё на свои места. Критики в общедоступных СМИ почти нет. Значит, нет и серьёзного обсуждения. В художественной литературе происходит почти то же самое. Советских литературных генералов сменили постсоветские литературные генералы. Часть читателей убеждены, что это как раз и есть высокая литература.

Я с трудом могу представить себе человека, который по-настоящему перестал читать. Если все же перестал, то, значит, и раньше он всего лишь заполнял пустоту, проводил время, следовал моде, собирал библиотеку... Представляете, жил человек, жил. А потом вдруг устал думать и чувствовать. И нашёл этому объяснение: жить такая. Надо крутиться, зарабатывать деньги, пристраивать детей... В такое время - не для чтения.

Если такой человек перестал читать, то ничего не изменилось. Правильнее сказать, одним покупателем книг стало меньше. А читателей осталось столько же, сколько и было.

168.



«РЕДКАЯ КНИГА ДОЛЕТИТ...»
(«Городская среда», 2010 г.)

Каждый год перед Рождеством в Центральной городской библиотеке устраивают парад новобранцев, в смысле - парад книг, которые поступили в библиотеку в предыдущем году. Собираются читатели, обсуждают...

И всегда это бывает парад победителей. Книги, разложенные на столах в читальном зале, не только напечатали, но и довезли до читателей. Книг в России издается множество. Но их тиражи, как правило, ничтожны, и редкая книга долетит до провинциальной библиотеки.

Тем книгам, которые попали в библиотеку на Конную, - повезло. Их будут читать. Авторы некоторых книг успели получить в 2009 году престижные литературные премии. Читателям тоже повезло (хотя и немного меньше). Среди новинок попадаются достойные экземпляры. Но, боюсь, разочарований не избежать. Многие литературные премии распределяются каким-то причудливым образом. Часто бывает так: писатель уже имеет премию, но еще не имеет своего голоса. И на вершину его заносит политическая, экономическая или литературная конъюнктура.

Премия - это как право голоса. Право голоса уже есть, а своего голоса еще нет. 

В 2010 году на встречу с читателями пришли Натан Левин и Александр Бологов. Краевед Натан Левин завел разговор о здоровой зависти. По его словам, псковичам завидуют новгородцы. В Пскове с 2004 года выходит серия «Псковская историческая библиотека», в которой переизданы книги, до этого недоступные даже специалистам. Эта серия появилась неожиданно - благодаря выборам главы Островского района. Претендент на эту должность решил переиздать летопись Острова, написанную когда-то протоиереем Николаем Пановым. Давно прошли те выборы, сменились руководители района и области, а серия все еще выходит.

«Первая задача 2010 года - издание большой научной книги о Пскове - городе воинской славы», - сообщил Натан Левин.

Несколько раз на встрече добрым словом упомянули человека, который, как сказал Александр Бологов, «невиданным образом развернул в Псковской области книгоиздание».  Речь о г-не Биговчем. В голосе выступающих слышалась неподдельная тоска по Сергею Биговчему, который, видимо, для некоторых все еще олицетворяет высокую культуру.

Одной из самых заметных книг на выставке оказались воспоминания Александра Бологова «Правит парусом не ветер». Единственный экземпляр вырывали из рук. Возникло опасение, что книгу «зачитают».

Автор обстоятельно объяснял присутствующим - почему он взялся за воспоминания и насколько они для него важны. Для некоторых читателей это тоже было важно. Откровенность автора их восхитила.

Несколько раз прозвучало: «Там всё правда». Потом слово взял еще один писатель -Анатолий Иванов. Он живёт в Москве, но родился под Псковом. Псковский москвич продолжил ту же мысль, убеждая присутствующих: «В моей книге всё правда». Генерал железнодорожных войск и секретарь горкома партии Анатолий Иванов написал мемуары и в итоге недавно стал членом Союза писателей. Чтобы убедить присутствующих в том, что он писатель, Анатолий Иванов достал из нагрудного кармана удостоверение члена Союза писателей.

Так получилось, что мемуары Анатолия Иванова попали ко мне в руки около года назад. Познакомившись с ними, я подумал, что автору действительно необходим писательский билет - в качестве важного дополнения к книге. Этот советский подход к литературе очень пригодится. Есть удостоверение - ты писатель, нет - не писатель. Исходя из сказанного, Анатолий Иванов - безусловно, писатель.

А о писательском таланте говорить как-то непринято. Вместо этого употребляются понятия «актуальность», «откровенность», «смелость», «правдивость»...

Но, к счастью, у читателей всегда есть выбор. Читать ли им патриота Александра Бологова или космополита Владимира Набокова. Восторгаться ли им новой книгой православного мыслителя Игоря Смолькина или ограничиться прочтением переиздания Борхеса.

169.

ЛИЧНОЕ ДЕЛО
(«Городская среда», 2010 г.)

Афанасьев. И.М. Сапер, который ошибся: роман М.: Эксмо, 2010. - 320 с. (Афган, Локальные войны).

В Центральной городской библиотеке презентовали книгу, которая на фоне других мемуарных книг, изданных в последнее время псковичами, выглядит вполне достойно. В общем, это не отчет о проделанной работе в духе Александра Бологова.

Автор книги «Сапер, который ошибся» - Игорь Афанасьев. Собравшимся в читальном зале он объяснил, что московское издательство «Эксмо» само вышло на него, прочитав его рассказы в Интернете. Первоначально книгу автор назвал «Солянка», но издатели предпочли более коммерческое «Сапер, который ошибся». Рассказы были названы романом и включены в серию книг о войне в Афганистане.

Игорь Афанасьев воевал в Афганистане в середине восьмидесятых. В отличие от большинства ветеранов, он предпочитает не произносить громких слов об «интернациональном долге». Он просто пересказывает то, что случилось с ним двадцать пять лет назад.

Говорит он о себе, но получается, что рассказывает о стране. Не об Афганистане, конечно, а об СССР, который в то время исчезал на глазах.

Масштабных обобщений, впрочем, автор старается не делать. Но они все равно напрашиваются.

Чем занимались наши солдаты в Афганистане? Выживали. Или умирали. Одно из двух.

Выживали - убивая. Или умирали - убивая. Картина мертвых мальчика и девочки, лежащих на пороге своего дома, запоминается надолго. Также как и сцена убийства пленного афганца, когда будущему автору книги дали ответственное поручение - зарезать безоружного человека. «Левой рукой я перехватил его правую руку за запястье и, следя за полетом ножа, нанес удар в левую часть груди», - пишет Игорь Афанасьев.

Перед собравшимися выступил настоятель храма Святителя Николая в Любятово протоиерей Владимир Попов, нынешний духовный наставник Игоря Афанасьева. «Деморализованная, разложившаяся армия, - произнес о. Владимир. - Казалось бы, нет моральных сил что-то делать...»

В зале возникло напряжение. Ветераны-афганцы, сидящие в первом ряду, слегка занервничали. Они не привыкли, чтобы их армию называли таким образом.

Главная претензия к священнику сводилась к тому, что он не имеет права об этом рассуждать, потому что в Афганистане не воевал. По-видимому, ветераны Афганской войны не принимали в расчет Игоря Афанасьева, который там воевал.

Священник молча выслушал упреки в свой адрес. И был, наверное, прав. Война давно закончилась. В общей сложности, погибло более миллиона человек. Кто-то гордится, что воевал и убивал, кто-то - переживает и просит прощения. Так бывает после каждой войны.

Тех, кто просит прощения - всегда меньшинство. Игорь Афанасьев - из их числа. Он мог написать много громких слов о «защите южных рубежей», о «коварстве американцев» и о том, как афганцы теперь жалеют, что русские покинули Афганистан. Но он этого не сделал, предоставив такую возможность другим.

170.

ПОСЛЕ ИСПОВЕДИ
(«Псковская правда-Вече», 2010 г.)

Эпиграфом к статье о презентации книги псковича Игоря Афанасьева «Сапер, который ошибся» могло бы стать высказывание прусского короля Фридриха: «Русского солдата мало убить, его надо еще и повалить». Эти слова напомнил протоиерей о. Владимир Попов, настоятель храма Святителя Николая в Любятово.


Старые раны

Казалось бы, ничего не предвещало бурных дискуссий. В читальном зале Центральной городской библиотеки города Пскова собрались ветераны войны в Афганистане, солдаты 76-й воздушно-десантной дивизии, священники... Кое-кто подумал, что сейчас начнется привычное  хоровое прославление «чудо-богатырей». Такие дежурные мероприятия в Городе воинской славы проходят регулярно.

Но демонстрации единомыслия, к счастью, не получилось. И причина была не в отдельных высказываниях присутствующих, а в книге, недавно изданной в Москве тиражом 5 тысяч экземпляров.

Игорь Афанасьев в предисловии честно написал: изысков не ждите. Книга мемуарная. Издатели для солидности назвали ее романом. Но скорее написанное похоже на заметки. Человек честно рассказал о том, что с ним произошло двадцать пять лет назад. Учебка в Ашхабаде, «пересылка» в Кабуле, боевые операции, наркотики, дедовщина, расправы над пленными...

Прежде всего, автор не жалел самого себя. В книге есть такие строки: «Мне неприятно вспоминать эпизоды чрезмерной жестокости, я словно вываливаю гной из старых ран. Но, исторгая из души эти жуткие воспоминания, получаю небольшое облегчение, как приговоренный к смертной казни после исповеди. И хочется рассчитывать на прощение за когда-то совершенные злодеяния, если не от людей, то от Бога».

Электрошок

Очень существенно, что Игорь Афанасьев служил в Афганистане не офицером, а солдатом. У большинства офицеров другой взгляд на ту войну. Дело было в 1983-85 годах. В то время советское телевидение любило показывать - как солдаты-интернационалисты сажают деревья вместе с «братским афганским народом». О сотнях тысяч погибших афганцев и тысячах погибших советских солдат и офицеров предпочитали не говорить.

О. Владимир Попов прокомментировал афганские события так: «Куда мы только не лезли ради утверждения абсурдной идеи коммунизма. Ангола, Алжир, Эфиопия... Это был совершенно наглый и бессмысленный экспорт коммунизма. Наша армия погрязла в воровстве и дедовщине, была лишена нравственности...»

Немного позднее слово возьмет Виктор Никитин, председатель региональной организации «Союз ветеранов войны в Афганистане». Он выскажет возмущение словами о. Владимира Попова, который, по его мнению, вычитал о войне  «у борзописцев-журналистов, авторов «Цинковых мальчиков», которые в Афганистане не были». «Мы не экспортировали революцию, а находились там по просьбе законного правительства», - считает Виктор Никитин.

В зале раздалось: «Это фальсификация! Отец Владимир попытался смешать нашу армию с дерьмом!»

В таком случае, с чем смешал ее Игорь Афанасьев? Вот одна цитата из книги: «Дедов своих я не любил за жлобство и капризный характер, при этом они мало понимали в службе и при любом удобном случае подставляли молодых». Молодые, впрочем, тоже старались не высовывался,  «каждый боролся сам за себя».

Или взять комбата по прозвищу Зверь. Однажды он в качестве наказания распорядился устроить своему саперу пытку телефоном. «Пытка телефоном - жуткая вещь, - сказано в книге. - Я видел, как душманам надевали на пальцы или уши провода от телефона. Когда крутили ручку полевого телефона, то по проводам шел электрический ток, духи кричали от боли и катались по земле, прокусывая губы и язык».

Кто служил в армии в 80-е годы, тот знает, что пытка током в то время была распространена не только в Афганистане.


Афганский хэппи-энд

Одна из самых запоминающихся сцен в книге - сцена убийства пленного. Это было «испытание, через которое должен пройти каждый разведчик». Не убийство в бою в рукопашной, а расправа с безоружным. Отношения с пленным при этом были нормальные. «Он почти всегда выполнял, что от него требуют, и, если  бы не эта проклятая война, мы вполне могли бы подружиться».

Вместо дружбы получилась бойня с применением длинного ножа из черненой стали. Игорь Афанасьев пишет: «Хотел, чтобы удар был хирургически точным и прошел между ребер, не причинив лишних страданий пареньку... Любая оплошность грозила наездом со стороны дедов и обидными комментариями от своего призыва». Афганский хэппи-энд выглядит примечательно: «Удар получился точным, нож легко вошел по самую рукоятку - и так же легко вышел».

Боевые товарищи добили пленного ножами. Он был мертв, но еще не упал. В общем, не только русского, но и афганского солдата мало убить, его надо еще и повалить.

Старослужащие, наблюдавшие за казнью, о действиях разведчика отозвались одобрительно. Испытание прошло успешно. Рефрен книги «Сапер, который ошибся» таков: ничего личного. Так распорядилась судьба. Кто-то умер во время изнурительного кросса в учебке, даже не доехав до Афганистана. Кто-то героически погиб в бою. Кто-то просто погиб - не героически, а просто так. Кому-то повезло, и он вернулся домой. На презентации Игорь Афанасьев сказал: «После такой войны хочется жить». И он живет. Долгое время работал инженером-конструктором. Сейчас занимается резьбой по дереву (иконостас в церкви в Карамышево - его работа), рисует акварели, пишет книги... Мнения о книге, как и положено, появились разные. Кто-то думает, что главная ошибка сапера в том, что он написал эту книгу. Но если бы он ее не написал, не было бы очердного повода вспомнить о той войне и о еще одном безымянном афганском пленном, которого убили, сожгли, а на сожженный труп, пользуясь случаем, поставили ведро с водой. Ничего личного. Просто нужна была горячая вода.

171.

НЕ ПРОХОДИТЕ МИМО
(«Городская среда», 2010 г.)


Италию и Псков связывает имя Анастасия, что в переводе означает Воскресение

«Художник не только тот, что "живописничает", но и тот, кто не проходит мимо разрушающихся памятников». Об этом сказал художник Петр Чахотин* на презентации в Пскове проекта и издания «Святая Великомученица Анастасия. Священный образ и храмы в Европе».

Альбом с таким названием в 2009 году был первоначально издан на итальянском языке, а в 2010 году появилось и русское издание. К Пскову альбом имеет прямое отношение, потому что в иллюстрированное издание вошли репродукции псковских икон, посвященных Святой Анастасии.

«Меньше всего хлопот было с вашим музеем, с другими было очень трудно», - рассказал Петр Чахотин, отвечая на вопрос о том, как подбирался иллюстративный материал.

Основная идея проекта - восстановить в памяти народов Европы образ Святой Анастасии Узорешительницы. К лику святых ее причислили в 467-м году, а родилась она в 281 году в Риме. Жила в  древнеримской провинции Иллирии в городе Сирмиум (ныне - Сремска Митровица на границе Сербии и Хорватии). Считается покровительницей заключенных, преследуемых, душевнобольных, рожениц, жертв землетрясений, то есть тех, кому Анастасия действительно помогала, пока в 23 года не приняла мученическую смерть.

По приказу римского императора Диоклетиана христианку Анастасию казнили, растянув над костром между четырьмя столбами.

Святая Анастасия сегодня представляется как прообраз «европейской» личности, носительницы нравственных и моральных ценностей. Петр Чахотин назвал ее эмансипированной женщиной. В IV веке эмансипированных женщин ждала скорая смерть.

В России известны несколько раннехристианских мучениц с именем Анастасия, родившихся в Риме. Это Анастасия Римская - ее казнили во времена императора НеронаАнастасия Римлянка, погибшая во времена императора Валериана, и  Анастасия Узорешительница. Образы двух последних Анастасий в некоторых житиях и иконах соединились в один.

Вначале 90-х на космическую орбиту космонавты взяли две иконы с изображением Святой Анастасии. Одна икона была написана в западной традиции, другая - в восточной.

После пресс-конференции у Петра Чахотина спросили: «С какой целью в космос отправили эти две иконы?» «С миротворческой целью», - ответил я вместо Петра Чахотина. «И помогло?» - «Сейчас сербы и хорваты не воюют».

Боюсь, человек, которому я ответил, принял мои слова слишком серьезно. О том же самом подумал и Петр Чахотин. Он подчеркнул, что ничего не утверждает. Никакие чудодейственные иконы он действительно не пропагандировал и был больше склонен к разговору об истории и искусстве.

Ближайшей осенью в Псковскую область он вернётся. И не только для более масштабной презентации книги, но и для того чтобы заняться основной своей деятельностью - художественной. Псковские пейзажи его вдохновляют.

Имеются у Петра Чахотина и более отдаленные планы. Следующий год - год Италии в России и России в Италии. Учитывая то, г-н Чахотин живет в Пьемонте, перекрестные художественные выставки очень возможны. И Псков новая выставка вряд ли обойдет.

В Псковской области есть несколько мест, связанных с именем Анастасии. Это не только храм Анастасии Римлянки 1539 года - тот, что находится в Пскове на Октябрьском проспекте, 9, но Анастасиевские ворота Святогорского монастыря, и другие места. Их Петр Чахотин собирается посетить осенью, когда снова вернется в Псковскую область. 15 сентября в Псковской областной универсальной научной  библиотеке состоится более масштабная презентация с демонстрацией фильма. Пока же художник передал в дар библиотеке альбом и ещё несколько книг, посвящённых живописи.

Петр Чахотин родился в Париже в 1943 году. В 1958 году переехал в Ленинград. В 1968 году закончил кафедру физики моря физфака МГУ. С 1969 по 1977 год проводил морские исследования на Белом море. В 1978 году вернулся во Францию, затем переехал в Северную Италию. Занимается живописью.

172.

СТКЛЯННЫЙ КРЕСТ
(«Городская среда», 2012 г.)

На русском языке вышла книга эстонского писателя Андруса Кивиряхка «Былое как голубые горы. Воспоминания Ивана Орава». Перевод Татьяны Верхоустинской.

«Былое...» Андруса Кивиряхка начало появляться порциями с середины 90-х годов на страницах Eesti Päevaleht.

Эстонский юмор - особенный. Он привлекал меня с детства. Наверное, сказывалось, что каникулы я часто проводил у родственников в соседней Эстонии. Дома до сих пор попадаются книги эстонских авторов, которые я покупал в книжных магазинах Нарвы или Тарту.

И вот уже в постсоветское время появились книги Андруса Кивиряхка. Эстонские националисты считают, что «Воспоминания Орава» высмеивают эстонских националистов, а русские националисты видят на тех же страницах русофобию.

На мой взгляд, Андрус Кивиряхк, как и положено сатирику, высмеивает обе стороны.

Нет, он смеется на все четыре стороны.

Не случайно на страницах «Воспоминаний...» появляется коварный Леопольда Пакт - союзник Молотова и Риббентропа.

В подобных метаморфозах виден литературный метод г-на Кивиряхка. Так пакт превращается в Пакт. А кузнец превращается в народного героя, изучая биографию которого, заодно изучаешь и биографию Эстонии. Да и СССР.

Сам Андрус Кивиряхк считает, что его книга, скорее всего, не будет понятна русскому читателю - слишком уж там много специфических эстонских шуток, основанных на местных особенностях.

Не думаю, что этот барьер невозможно преодолеть. Наверное, какие-то шутки действительно ускользают. Но многое остается.

Выдуманный Андрусом Кивиряхком герой Иван Орав прожил сто лет и года три назад умер. Однако иногда он продолжает что-нибудь писать с того света. На том свете тоже есть над чем посмеяться.

173.

«ПОД ГРОЗДЬЮ ЗРЕЮЩЕГО МАНГО...»
(«Городская газета», 2005 г.)

                                                                    «Сад громоздит листву и
                                                                      Не выдает вас зною.
                                                                      (Я знал, что я существую,
                                                                      пока ты была со мною) ».
                                                                                         Иосиф Бродский.   

В «Галерее на Бастионной» прошла презентация книги Аиды Разумовской «И. Бродский: метафизика сада».

Иосиф Бродский приезжал в Псков в начале шестидесятых годов - зимой. По совету Анны Ахматовой встретился здесь с Надеждой Мандельштам, преподававшей в пединституте. Катался на коньках по Великой. Простудился. А самое главное - по впечатлениям этой поездки написал очень сильное стихотворение «Псковский реестр», которое тоже прозвучало на вечере. Как и многое другое. Актёр Виктор Яковлев читал «Римские элегии», а псковский автор Артём Тасалов  - свои, русские, написанные в ответ на римские.

Очевидно, что Иосиф Бродский - не самый любимый автор среди псковских почитателей поэзии. Не раз в прошлом приходилось наблюдать откровенно враждебные выпады против великого поэта. Кого-то смущает его национальность, кого-то - космополитическая поэтика. Собственная серость подобных людей, почему-то, совсем не смущает. Тем приятнее было видеть в этот вечер тех, кто к творчеству Иосифа Бродского относится как минимум с уважением. Отчасти, в этом заслуга филологического факультета педагогического университета, где работает Аида Разумовская. В зале было много преподавателей и студентов ПГПУ.

«Я расцениваю нашу сегодняшнюю встречу как праздник Бродского, - сказала автор монографии Аида Разумовская. - В этой работе счастливо сошлись моя любовь к поэзии Бродского и любовь к садам и паркам».

Монография, естественно, предназначена не для широкого круга читателей. Тираж небольшой. Но работа проделана огромная. В книге шесть глав. Читая их, можно пройтись «по саду как среде обитания лирического героя», познакомиться с «растительным  миром» поэта, увидеть «статуи и фонтаны», посидеть в тени, оглянуться на великих предшественников. И обнаружить, что сад в творчестве Бродского явно отличается от сада, допустим, Пастернака. В «Двадцати сонетах Марии Стюарт» «сад» рифмуется с «взад», подвергая «ироническому переосмыслению возвышенный образ сада». «Сад лишь притворяется Раем...»

Сад рифмуется не с Раем, а с Адом.

 Бродский был, наверно, наш самый свободный поэт последних десятилетий. А то и всего ХХ века. «Поэтому саду как символу упорядоченной среды обитания, искажающему природу и, как правило, нивелирующую человеческую личность, поэт противопоставил маленький садик, сквер, бульвар...». Он любил то, что связано с «неприхотливой естественностью и свободой». А свобода, хочется надеяться, - удел не только избранных.

 

Продолжение следует

 

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий