Архив
2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 
2016 2017 2018 2019 2020 2021 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
51 52

информация
Пишите нам:
gorgazeta-pskov@yandex.ru

Забытая книга. Часть ХV

Бродский(Продолжение. Начало в №№ 555-568). В 2004-2020 годах в разных изданиях были опубликованы десятки статей, посвящённых современной литературе: рецензии, репортажи, интервью... Евгений Водолазкин, Даниил Гранин, Алексендр Генис, Дмитрий Быков, Александр Кушнер, Вера Полозкова, Мариэтта Чудакова, Михаил Елизаров, Андрей Дмитриев, Игорь Золотусский, Алексей Иванов, Илья Стогов, Александр Архангельский, Виктор Ерофеев, Андрей Арьев, Бенгт Янгфельдт, Ник Харкэвэй... Всё это составило «Забытую книгу».

Автор.

181.

ПЯТОЕ ВРЕМЯ ГОДА
(«Городская среда», 2015 г.)

Я уже и забыл, что писал о приезде Иосифа Бродского в Псков несколько раз. Вспомнил лишь, когда увидел название лекции «Бродский в Пскове». Лекция состоялась в медиахолле псковского драмтеатра в эту субботу. Проводил её Александр Егоров. Вернувшись домой, я набросал несколько страниц на ту же тему, взяв за основу предыдущие тексты, опубликованные в «Городской среде» за последние годы.

Автор.


182.

ПОПАСТЬ В «МОЛОКО»
(«Псковская губерния», 2015 г.)

В Пскове Иосиф Бродский был недолго, но след оставил глубокий

В медиахолле псковского драмтеатра 12 сентября 2015 года открылся киноклуб «Молоко и сено». Версий происхождения названия киноклуба несколько. Самая очевидная - книжная. В романе «Золотой телёнок» Остап Бендер произносит: «Молоко и сено - что может быть лучше!». Хотя возможно, киноклуб первоначально хотели назвать «Молоко и Сенин», но по цензурным соображениям в итоге был выбран более мягкий вариант. В общем, как пели в прошлом веке в печальной песенке «Молоко и сено» панки из группы «Мёртвый ты»: «Мы пили молоко, коровы ели сено, // И в небо тёмное на звёзды мы глядели». Субботним вечером в медиа-холле глядели на звёзд экрана - Алису Фрейндлих, Сергея Юрского... Показывали фильм Андрея Хржановского.

«Нет закона, запрещающего смотреть на Бродского...»

Первое заседание «Молока и сена» открылось показом фильма «Полторы комнаты, или Сентиментальное путешествие на Родину» режиссёра-мультипликатора Андрея Хржановского. Любители Иосифа Бродского этот игровой и одновременно рисованный фильм, вышедший на экраны в 2009 году, знают отлично. Нельзя сказать, что этот фильм - «на любителя Бродского». Как раз у многих любителей Бродского к нему много претензий. Однако, как написал в рецензии на этот фильм Роман Волобуев, «нет закона, запрещающего смотреть на Бродского и видеть расписного котика. Есть, к сожалению, совершенно другой - про то, что действие равно противодействию...»

При большом желании даже в этом фильме можно отыскать что-нибудь положительное. Как-никак, а знаменитый мультипликатор Хржановский оживляет рисунки Бродского. Сорок лет назад он то же самое делал с рисунками Пушкина (и с закадровым голосом Юрского).

Об открытии киноклуба можно было бы вообще не упоминать, если бы не лекция. Перед фильмом в свой день рождения лекцию «Бродский и Псков» прочитал университетский преподаватель Александр Егоров. Он уложился в астрономический час. Каких-то сенсационных открытий он не сделал, но по преимуществу студенческая публика не без интереса слушала о связи Пскова с Надеждой Мандельштам, Иосифом Бродским, Ларисой Вольперт...


Лариса Вольперт (дальняя родственницей Бродского по материнской линии - известный пушкиновед и трёхкратная чемпионка СССР по шахматам) до переезда в Тарту, а затем и в США в 60-70 годы жила и работала в Пскове. Около двух лет в Пскове жила и Надежда Мандельштам, благодаря которой в местном пединституте открылась кафедра английского языка.

В эссе 1981 года Бродский вспоминал, что отправился «с приятелями» в Псков «взглянуть на тамошние церкви (прекраснейшие, должен сказать, во всей империи)». О чём потом и написал в «Псковском реестре».

«В Пскове Бродский был счастлив, потому что ему было кому показывать, - произнёс Александр Егоров . Кроме того, он сказал: «Некоторые псковские журналисты писали, что в разговоре с Бродским Надежда Мандельштам хвалила Евтушенко. Нет, она хвалила не Евтушенко, а «Бабий Яр» Евтушенко».

Не знаю, кого имел в виду Александр Егоров. Я тоже псковский журналист, опубликовавший несколько текстов, где упоминалась та встреча Бродского с Надеждой Мандельштам.

С Евтушенко у Бродского были сложные отношения. Стилистически они были друг от друга невероятно далеко. А по-человечески их взаимоотношения напоминают о том, что от любви до ненависти - расстояние вытянутой руки, при условии, что кулак сжат.

Бродский приезжал в Псков в марте 1963 года, а на следующий год, в июне 1964 года, в Пскове появилась улица И. Бродского - за железнодорожным вокзалом. Названа бывшая 3-я Полевая улица была, конечно, не честь Иосифа Бродского, а в честь Исаака Бродского - художника, ученика Ильи Репина, автора полотен «Псковский кремль», «Улица в Пскове», «Ледоход в Пскове», «На реке Великой»...

На реке Великой Иосиф Бродский тоже был, но ледохода не дождался. Зато катался по речному льду, простудился и заболел. Надежда Мандельштам потом лечила его народными средствами, заставляя вдыхать одеколон. Бродский в эмиграции вспоминал комнату, где жила в Пскове Надежда Мандельштам («Комната была размером со среднюю американскую ванную - восемь квадратных метров»).

«Любой предмет - свидетель жизни...»

В Псков Иосиф Бродский в марте 1963 года приехал вместе с Феликсом Эдмундовичем Дзержинским, а точнее говоря - с фотоаппаратом «ФЭД» (такие фотоаппараты начали производить в 1933 году в Харькове в Детской трудовой коммуне НКВД УССР им. Ф. Э. Дзержинского).

Поэзия Бродского фотографически точна. В его «объектив» попадало то, что другие не замечали или то, что обычно не вмещалось в кадр. Очень часто это считалось изобразительным или словесным «мусором». Отец Бродского был фотограф, поэтому это не совпадение. У Иосифа Бродского было множество «сменных объективов», то есть он при написании стихов отлично умел «прицелиться», а экспозицию, как правило, устанавливал вручную.

Один из ярких примеров - его «Псковский реестр», написанный, скорее всего, в ссылке в 1964 году. Это не просто стихотворение, а поэтический очерк, словно бы совмещённый с фотоотчётом. «Припомни Псков, гусей // и, вполнакала, // фонарики, музей, // "Мытье" Шагала...» Поэзия оказалась очень точна. Картинки Пскова, Изборска, поездка на такси, шницели в столовой, простуда... Гостиница «Октябрьская» на нынешнем Октябрьском проспекте, в которой он жил, впрямую не упомянута, но она в реестр тоже вошла, потому что поэт в Псков приехал вместе с Мариной Басмановой («Колыбель любви - белее снега...»).

Псковскую гостиницу Бродский упоминал в одном из своих поздних интервью, слегка изменив её название: «Октябрь».

Ещё в восемнадцать лет Бродский дал определение поэзии: «Запоминать пейзажи за окнами в комнатах женщин... Запоминать пейзажи за могилами единоверцев...» Поэзия - свойство памяти. Надо запоминать или, в крайнем случае, фотографировать. Поэзия Бродского - крайний случай.

Бродский по просьбе Анны Ахматовой привёз в Псков для Надежды Мандельштам (она преподавала в Псковском пединституте) несколько книг. Какие именно это были книги - сказать трудно, учитывая, что даже даты своего приезда в Псков Бродский в разных источниках называет разные, словно бы сбивая со следа (1962-й, 1963-й, 1964-й). Но о книге Исайи Берлина «Еж и лиса» Бродский, которую он видел в Пскове в комнате Надежды Мандельштам, будущий нобелевский лауреат помнил хорошо. Надежде Мандельштам прислала эту книгу Анна Ахматова - если не с Бродским, то с кем-нибудь другим. Правда Надежда Мандельштам и сама изредка могла съездить из Пскова в Ленинград к Ахматовой, у которой Бродский её тоже встречал (Мандельштам жила в Пскове около двух лет - с осени 1962 года).

Исайя Берлин назвал свою книгу, словно это была сказка, по той причине, что использовал высказывание Архилоха: «Лис знает много секретов, а ёж, один, но самый главный».

По мнению Исайи Берлина, лисы стремятся к нескольким целям одновременно, они «разбрасываются, пытаясь добиться сразу многого, их мышление не объединено концепцией». Лисы «видят мир во всей его сложности». Английский философ считал, что Шекспир и Пушкин - лисы. В отличие от Ницше или Достоевского.

Ежи упрощают мир, сводят его к простой организующей идее. Всё, что не вписывается в их собственную концепцию, не имеет значения. И в прямом противостоянии лисы и ежа ежу проще. Он не оставляет себе выбора. Ему надо лишь свернуться и выпустить иглы, сконцентрироваться на главной идее. Цельность - их основное оружие.

В таком случае, не удивительно, что Толстой так не любил Шекспира. В системе «лиса-ёж» Толстой тоже, видимо, ёж. Не говоря уж о Солженицыне. В отличие от Бродского, который определённо лиса.

Исайя Берлин, разумеется, не стремился к глобальным обобщениям. Любая слишком упрощённая схема приводит в тупик. Но его размышления были любопытны.

Бродский, посетив вместе с Анатолием Найманом коммунальную комнату, в которой жила Надежда Мандельштам, передал ей книги. Вдова Осипа Мандельштама, снимавшая в Пскове комнату у женщины (Бродский называет её «Нецветаева»), тоже, скорее всего, была ежом.

Поездка в Псков была кратковременной. Экскурсионная программа (Кремль, Мирожский монастырь, изборская крепость, Поганкины палаты) - выполнена. Но года через полтора Бродский составил поэтический реестр той поездки. Теперь это - хрестоматийная вещь, написанная рукой двадцатичетырехлетнего поэта и посвящённая М.Б (Марии Басмановой). 

«Все вообще теперь идет со скрипом...»

К различным юбилеям Бродского его поклонники приберегают очередную заочную дискуссию на тему «Империалист ли Бродский?» Есть люди, которые всерьёз убеждены, что Иосиф Бродский был большим поклонником империй, в частности - СССР, и не вернулся в Россию по той причине, что некуда было возвращаться. Империя распалась.

Это слишком простой ответ. И самым простым опровержением было бы процитировать Post aetatem nostram Бродского: «Империя - страна для дураков. // Движенье перекрыто по причине // приезда Императора. Толпа // теснит легионеров, песни, крики //... Всё вообще теперь идёт со скрипом. // Империя похожа на трирему // в канале, для триремы слишком узком. // Гребцы колотят веслами по суше...»

Но сторонники «империалиста-Бродского» непременно скажут, что здесь поэт говорит о конкретном времени - рубеже 60-70-х годов и о конкретной стране - СССР. «Но вообще-то Бродский был империалист», - ещё раз повторят они, и непременно процитируют скандальную «На независимость Украины». Но даже там Бродский совсем не по-имперски пишет: «Прощевайте, хохлы, пожили вместе - хватит!»

В конце стихотворения Post aetatem nostram сказано: «Задумав перейти границу, грек // достал вместительный мешок и после // в кварталах возле рынка изловил // двенадцать кошек (почерней) и с этим // скребущимся, мяукающим грузом // он прибыл ночью в пограничный лес...»

В реальной жизни поэта самого, словно кошку, «посадили в мешок» и отправили за границу. Не оставили выбора. И он, в конце концов, оказался в другой империи - американской.

Если всё же продолжить играть в философские игры Исайи Берлина, то нетрудно прийти к выводу: Иосиф Бродский из тех людей, которые не вписываются ни в одну чёткую схему. Они внутренне для этого не приспособлены. Как только они видят, что их окружают, то вырываются и отскакивают в сторону. Лиса сбивает след.

В эссе «Путешествие в Стамбул» Бродский писал:

«В сфере жизни сугубо политический политеизм синонимимичен демократии. Абсолютная власть, автократия синонимична, увы, единобожию. Ежели можно представить себе человека непредвзятого, то ему, из одного только инстинкта самосохранения исходя, политеизм должен быть куда симпатичнее монотеизма... Чем больше я живу, тем привлекательнее для меня это идолопоклонство, тем более опасным представляется мне единобожие в чистом виде... Не стоит, наверно, называть вещи своими именами, но демократическое государство есть на самом деле историческое торжество идолопоклонства над Христианством».

Здесь, пожалуй, с Бродским согласятся многие православные империалисты. Противопоставление демократии и христианства в России сейчас очень актуально. Проще говоря, сейчас нам предлагается выбирать между демократией и христианством. Именно по этой причине Иосифа Бродского не воспринимает значительная часть провинциальной российской интеллигенции. Он для них слишком демократичен. Несмотря на все свои римские элегии и погружение в Венецию. Более того, несмотря на многочисленные рождественские стихи (которые всё равно первоначально не позволили похоронить его на католическом или православном кладбище).

Иосиф Бродский, может быть, был единственным всемирно известным демократом среди наших соотечественников внутри страны и вне её. Пока «демократы»-политики делили страну, деньги и власть (также как и демократы-литераторы), Бродский преподавал и сочинял стихи и прозу. Причём делал это так, как мог делать только бывший чернорабочий и ссыльный с неполным средним образованием, всю жизнь занимавшийся самообразованием.

Но Иосиф Бродский был такой демократ, с которым даже некоторые близкие знакомые (вроде Довлатова) не решались перейти на «ты». К разговору с ним заранее готовились. Демократия - вещь жестокая. Прежде всего - это борьба. Состязание. Грехи при демократии отпускают ненадолго. И это не позволяет надолго расслабиться.

Хотя Бродский не имел иллюзий и прекрасно знал: «При демократии, как и в когтях тирана, // разжав объятия, встают министры рано, // и отвратительней нет ничего спросонок, // чем папка пухлая и бантики тесёмок».

И в пухлых папках лежат совсем не стихи.

В определённый момент (скорее всего, ещё тогда, когда его начали преследовать), Бродский стал нащупывать путь, который потом вывел его на грандиозную стройку. Стройку века. Иосиф Бродский взялся за строительство своей биографии всерьёз. И в этом нет ничего постыдного. В политике он разбирался с юности. Оставалось только правильно подобрать размер, отвергая первые попавшиеся рифмы. В поэзии Бродский мог рифмовать высокое и низкое, но в биографии, которая постепенно начинала становиться официальной, рифмовать высокое и низкое он избегал.

Жизнь свою Бродский выстроил правильно. Фундамент был прочным.

«Ах, свобода, ах, свобода. // Ты - пятое время года. // Ты - листик на ветке ели. // Ты - восьмой день недели. // Ах, свобода, ах, свобода. // У меня одна забота: // почему на свете нет завода, // где бы делалась свобода?..»

Бродский говорил не о себе. Он был достаточно свободным человеком. Но как настоящий демократ, он не отделял себя от народа. Государственные границы не в счёт.

В 1965 году, находясь в ссылке, Иосиф Бродский написал: «Ах, свобода, ах, свобода. // У тебя своя погода. // У тебя - капризный климат. // Ты наступишь, но тебя не примут».

Наступила. Не приняли. «Отдохнём товарищи в тюрьме», - как сказал однажды Феликс Эдмундович Дзержинский (тот, что не фотоаппарат, а человек).

***
Тема «Бродский и Псков» получила своё неожиданное развитие. Пять лет назад я и другие псковские журналисты по электронной почте получили удивительное приглашение, которое начиналось с таких слов «24 мая 2010 в 11.00 в актовом зале /было указано учреждение. - Авт./ состоится пресс-гостиная с участием Иосифа Бродского. Убедительная просьба об участии сообщить заранее...»

В тот же день я опубликовал такой текст, написанный по мотивам этого приглашения. Вместо слова «библиотека» я написал «Дом культуры», отделив правду от вымысла:

«24 мая 2010 в 11.00 в актовом зале ДК им. Терентьева состоится пресс-гостиная с участием Иосифа Бродского. Убедительная просьба об участии сообщить заранее...»

Этот текст слегка смутил Романа. Он ещё дважды перечитал письмо, присланное по электронной почте. Получается, что Иосиф Бродский всё же вернулся в Россию. Причём спустя 14 лет после смерти. К тому же - возвращение почему-то произойдет в ДК им. Терентьева. Чтобы это значило?

Роман позвонил по указанному в письме телефону и осторожно спросил: «Извините, можно уточнить - с кем именно пройдёт встреча в пресс-гостиной?» «С Вахрушевым», - невозмутимо ответили в ДК. «Да? А в приглашении написано, что с Иосифом Бродским». - «Вы серьёзно? Значит, мы что-то перепутали. Просто артист Вахрушев будет читать стихи Бродского, которому 24 мая день рождения». «Я так и понял», - ответил Роман и положил трубку.

Значит, 24 мая он не увидит Иосифа Бродского. Роман задумался: хорошо это или плохо? Решил, что это не смертельно, и отправил sms-ку Люде: «Привет, Лю-лю. Встречаемся на прежнем месте в 11.30. Не проспи».

183.

ШИШКИН ЛЕС
(«Городская среда», 2013 г.)

Героем можно стать быстро. Примерно так же быстро, как и антигероем. Писатель Михаил Шишкин это продемонстрировал наглядно, взяв и написав письмо, в котором отказался ехать в Нью-Йорк.

В России много граждан, которые не желают ехать в Нью-Йорк. Но не все они пишут по этому поводу письма. Шишкин написал./.../

184.

 ЧУВСТВО СТЫДА
(«Псковская губерния», 2013 г.)

Писатель Михаил Шишкин своим письмом устроил переполох среди друзей и врагов

Однажды писатель Михаил Шишкин сказал: «Я даже письмо написать не могу. Для меня каждое найденное слово является такой драгоценностью, что отправлять его «по мылу» кажется непростительной расточительностью».

Тем не менее, случаются исключения. По крайней мере, одно письмо Михаил Шишкин, если не считать романа в письмах «Письмовник», написал точно - в адрес Федерального агентства по делам печати и массовых коммуникаций и в адрес Международной дирекции Фонда «Президентский центр Б.Н.Ельцина».

Произошло это 27 февраля 2013 года.

Михаила Шишкина - лауреата всевозможных литературных премий - пригласили поучаствовать с 30 мая по 1 июня  в международной книжной ярмарке в Нью-Йорке «БукЭкспо Америка-2013» в составе российской делегации.

Однако Шишкин  по «этическим причинам» от участия в книжной ярмарке в составе российской делегации отказался, объяснив свой отказ тем, что «политическое развитие России и особенно события последнего года создали ситуацию в стране, абсолютно неприемлемую и унизительную для ее народа и для ее великой культуры».

«Такая страна не может быть моей Россией»

Михаил Шишкин живёт заграницей с 1995 года, но большинство его литературных наград - российские. Все самые значимые премии здесь он уже получил: «Русский Букер», «Национальный бестселлер», «Большую книгу».

Кроме того, у произведений Михаила Шишкина - неплохая театральная судьба.

На сцене роман Михаила Шишкина «Венерин волос» усилиями режиссёра Евгения Каменьковича в Московском театре «Мастерская П. Фоменко» превратился в спектакль «Самое Важное» и получил награду «Хрустальная Турандот» как лучший спектакль 2007 года, а в МХТ им. Чехова роман «Письмовник» стал одноименным спектаклем (режиссёр Марина Брусникина).

В общем, Михаил Шишкин хоть и давно живет в Швейцарии, но в России - в определенных кругах фигура заметная.

Поэтому когда он резко высказался по поводу нынешних российских властей - это заметили многие. По крайней мере, заметили те, кто не разучился читать.

«То, что происходит в моей стране, вызывает у меня как у русского человека и гражданина России чувство стыда, - написал Михаил Шишкин, объясняя свое нежелание лететь в Нью-Йорк. - Принимая участие в книжной ярмарке в составе официальной делегации и пользуясь открывающимися возможностями для меня как для писателя, я одновременно принимаю на себя обязательства быть представителем и того государства, политику которого я считаю губительной для страны, и той официальной системы, которая вызывает у меня отторжение».

Одним из первых на письмо Шишкина в интервью ИТАР-ТАСС отозвался писатель Александр Проханов«... Он может называть эту власть коррумпированной, кровавой, мерзкой или обожать ее. Но нельзя же нарушать этику. Потому что самым омерзительным проступком, с точки зрения Данте, который писал ад, является предательство благодетеля». 

По логике Проханова - Шишкин стал предателем. Вот только предателем кого?

Интересно, кто благодетель Шишкина? Боюсь, что не тот, кто облагодетельствовал Проханова.

Еще один писатель-националист и друг Проханова Эдуард Лимонов в своём блоге ответил Шишкину так: «Ты не имеешь права из безопасности своей Швейцарии что-либо вякать... Шишкину же я могу посоветовать вот что. Нужно жить так и писать такое, чтобы российским властям и в кошмарном сне не пришло бы в голову приглашать писателя представлять Россию в Соединенных Штатах».

В свое время самому Лимонову, когда он жил заграницей, говорили нечто подобное: ты не имеешь права из своей безопасной Франции что-либо вякать.

Тем не менее, Шишкин свое слово сказал. Вякнул, крикнул... Это можно называть как угодно. И его услышали.

В письме Шишкина, в частности, сказано:

«Страна, где власть захватил криминальный коррупционный режим, где государство является воровской пирамидой, где выборы превратили в фарс, где суды служат начальству, а не закону, где есть политические заключенные, где госТВ превращено в проститутку, где самозванцы пачками принимают безумные законы, возвращая всех в средневековье, такая страна не может быть моей Россией. Я не могу и не хочу участвовать в официальной российской делегации, представляя такую Россию».

Ничего нового Шишкин не сказал. Вещи, на которые он обратил внимание - очевидные.

Они очевидны настолько, что многие задались вопросом: зачем он это говорит? К чему произносить банальности?

Один и тот же ответ родился в головах сразу нескольких литераторов. Людей осенило: Шишкина готовят на получение Нобелевской премии.

В России он получил всё что мог, а для Нобелевской премии в области литературы ему недостаёт ореола «борца с режимом».

Ни один русский писатель не получал Нобелевскую премию без политической подоплеки. Всегда, даже в случае с Шолоховым, Нобелевский комитет учитывал - куда и откуда «ветер дует».

Фазиля Искандера в России тоже периодически выдвигают на эту премию, но шансов у него немного. В том числе и потому, что в последнее десятилетие он политически активен не был.

Более того, он поддержал Абхазию, когда она отделялась от Грузии, тем самым уменьшив и без того невысокие шансы на получение Нобелевской премии.

Так что ни «Сандро из Чегема», ни другие произведения Искандера, с которыми книги Михаила Шишкина сравнивать неловко, учитываются не в первую очередь.

Сторонники «нобелевской теории» уверены, что демарш Шишкина - всего лишь пиар-ход, а одна из главных претензий к Шишкину сводится к словам: где ты раньше был?

В своем блоге об этом язвительно написал писатель Евгений Попов: «Шишкин прозрел. Так же вот многие коммунисты вдруг прозрели при "перестройке", а до этого ничего, видите ли, не знали. Прозрели и сразу же стали всех учить демократии. Ну да, в Швейцарии дубиной по башке от ОМОНа не получишь, можно смело разоблачать "преступный режим"! Верной дорогой идет товарищ!»

Пожалуй, это наименее убедительная претензия. Шишкин и раньше позволял себе высказываться в том же духе. Но это было не в письмах, а в обычных интервью, которые читают еще меньше, чем книги Шишкина.

«Так бывает, когда русский писатель надолго отрывается от родины»

Вот что говорил Шишкин в 2007 году:

«В России государство - это главный враг, и его нужно бояться. И это не сегодня сложилось. По каким-то опросам, которые я читал, население в первую очередь опасается собственных же чиновников. То есть людей, которые на собранные с нас налоговые деньги обязаны обеспечивать наши интересы...

Государство - это главный «пахан», и это порочный круг, по которому ходили поколения наших предков. Как это все изменить? Не знаю».

Правда, Шишкин - совсем не революционер, что и доказал в том самом интервью шестилетней давности, объяснившись:

«Развитие идет по спирали, но вниз. В России все преобразования к лучшему кончаются военными поселениями. И все зло идет от добрых, хороших людей. Если бы милые революционеры, искренне желавшие добра своему народу, не стали бы ничего делать, ограничившись словами, было бы не так плохо, как получилось, когда они сделали революцию. Любое состояние стабильности, даже самой несправедливой, для России лучше, чем попытка эту несправедливость устранить». 

Впрочем, в своем обращении в адрес Федерального агентства по делам печати и массовых коммуникаций Шишкин тоже не строит из себя революционера. Ему стабильность все еще мила. Поэтому он как «добрый, хороший человек» ограничивается только словами.

Но и у него «события последнего года» отбили всякую охоту сотрудничать с нынешней властью. Поэтому он и написал:

«Я хочу и буду представлять другую, мою Россию, страну, освобожденную от самозванцев, страну с государственной структурой, защищающей не право на коррупцию, а права личности, страну со свободными СМИ, свободными выборами и свободными людьми».

В этом проще всего разглядеть корысть. Но дело в том, что похожие мысли после первого года третьего срока путинского президентства возникли у многих других граждан России. Им Нобелевские премии в области литературы точно не светят, но они все равно уверены, что в России установлен «криминальный коррупционный режим».

«Я очень боюсь, что Михаил впал в искушение под давлением пиар-службы английского издателя, - прочитал мысли западных издателей Владимир Григорьев, замглавы Роспечати. - Очень удивлены. Сожалеем. Так бывает, когда русский писатель надолго отрывается от родины. Примеров тому много в истории».

За историю русской литературы похожим образом «от родины отрывались» Гоголь, Достоевский, Тургенев, Герцен, Бунин, Набоков, Солженицын, Бродский... Всех перечислить трудно.

Правда, Пушкин был не выездной, но тоже, выражаясь языком Лимонова, много «вякал», за что был сослан и подвергался цензуре.

«Я хочу написать идеальный текст»

И вот здесь, как в хорошем остросюжетном романе, сюжет резко меняет направление.

Обращение Шишкина заставило присмотреться к писателю Шишкину пристальнее.

У каждого писателя должен быть скелет к книжном шкафу. Обнаружился он и у Михаила Шишкина. Долго искать его было не надо, потому что об этом «скелете» в свое время рассказывала «Литературная газета».

В плагиате Шишкина пытались обвинить несколько раз. Поползновения делались раза три - но претензии касались лишь сюжетных линий. А в случае с «Венериным волосом» дошло до текстовых совпадений.

Наиболее громко прозвучала статья, опубликованная в 2006 году Александром Танковым. Танков приводил прямые заимствования, сделанные Михаилом Шишкиным из книг воспоминаний  «Моё и только моё» Веры Пановой.

Все желающие могут сами сравнить и убедиться - насколько внимательным читателем Веры Пановой был Михаил Шишкин.

Таким образом, с некоторых пор для части российских читателей перестал быть большим авторитетом. И маленьким авторитетом тоже быть перестал.

Однако, учитывая то, что Шишкин - постмодернист, претензии в плагиате его не смутили.

Свои прямые заимствования из мемуаров Веры Пановой Шишкин объяснил в своем блоге тем, что ему «необходимо найти в бескрайних залежах мемуарного мусора» подходящие реалии.

«Я хочу написать идеальный текст, текст текстов, который будет состоять из отрывков из всего, написанного когда-либо, - обозначил свою позицию титулованный русский писатель. - Из этих осколков должна быть составлена новая мозаика. И из старых слов получится принципиально новая книга, совсем о другом, потому что это мой выбор, моя картина моего мира, которого еще не было и потом никогда не будет» (5).

Под этими словами, думаю, подписался бы каждый второй депутат - счастливой обладатель кандидатской диссертации.

И уж тем более каждый второй депутат подписался бы под словами Михаила Шишкина, который точно знает: «У Бога на Страшном суде не будет времени читать все книги. Он прочтет какую-нибудь одну».

Экономя время Бога, Шишкин сосредотачивает в своих книгах раскавыченные цитаты из сотен других авторов, ссылок не делает, при этом, по его словам, «обыкновенный» читатель, разумеется, не обязан непременно угадывать, откуда взята та или иная фраза. Мне важно, что идеальный читатель знает всё».

Идеальных читателей мало. Возможно, их нет вообще. Но, к счастью, есть хотя бы один идеальный писатель - Шишкин, чей творческий метод позволяет впитывать в гипертекст самое лучшее, что есть в мировой литературе.

«Это раскавыченные обрывки из десятков - если не сотен - книг, - объяснился с неидеальными читателями Михаил Шишкин, рассказывая о своем романе «Взятие Измаила». - Поставленные плечом к плечу обрывки стилей создают в этой мозаике взрывную силу такой мощи, которой у них самих никогда не было. Это приговор самим себе, России, жизни...»

Интересно, что режим, который постмодернист Шишкин с некоторых пор обличает, действует схожим образом.

Путинский режим тоже впитывает всё, что считает нужным: немного Северной Кореи, немного Ирана, немного Китая, немого монголо-татарского ига, без западноевропейских либеральных традиций тоже никак не обойтись... Новая мозаика. Когда-то надо - приводят США как пример, а спустя минуту - проклинают американцев последними словами. Деньги хранят в западных банках и чувствуют себя охранителями.

А обыкновенный читатель, в смысле, избиратель, разумеется, не обязан непременно угадывать, откуда что взято.

Обыкновенный избиратель должен знать, что перед ним - идеальный патриот.

Политический постмодернизм свободно сочетает в себе сталинизм, православие, язычество, западные технологии, рабовладение, рыночную экономику, так называемую толерантность, религиозный фанатизм...

Понадёргали всего понемногу из разных стран и эпох, и думают, что нашли себя. Собчак, Берия, Столыпин, Иван Грозный, Фурцева, Распутин, Чубайс, Малюта Скуратов, княгиня Ольга, Андропов...

Но взрывной силы почему-то нет. Кстати, как и в книгах Шишкина. Тотальная симуляция.

Я не удивлюсь, что текст своего обращения в адрес Федерального агентства по делам печати и массовых коммуникаций Шишкин тоже позаимствовал у кого-нибудь в Facebook.

Но это совсем не значит, что он на самом деле не согласен с тем, о чем написал.

Упрекать Шишкина в том, что он живет не в России, а в Швейцарии и Германии - большая глупость. Он - частное лицо, живет, где хочет. Тем более что пишет не от имени государства, а от своего имени, в крайнем случае - от лица Веры Пановой. Не собирается ехать в Нью-Йорк на «БукЭкспо Америка-2013» - и не едет. Большинство российских граждан в этом году сделают то же самое что и Шишкин - в Нью-Йорк не поедут.

Совсем другое дело - те, кому посвящен текст Шишкина.

Эти  люди говорят от имени России. Они живут за счёт России. Они разрушают Россию.

И молчать об этом - дурная привычка.

 185.

ПРИКОСНОВЕНИЕ
(«Городская газета», 2008 г.)

В читальном зале Псковской центральной городской библиотеки в новогодние каникулы можно было одновременно увидеть сразу две выставки

По традиции, посетителям показывали лучшие книги, поступившие в библиотеки города в ушедшем году. Книги были разложены на столах и буквально требовали, чтобы их прочли. А на стенах были развешены графические работы Петериса Скайстакалнса. Они ничего не требовали. Они просто неслышно уводили посетителей читального зала за собой - на узкие улицы старой Риги, на широкие площади почти безграничных фантазий... 

«Новогодние proчтения» (выставка называется «Нечаянные прикосновения») начались без шума и новогодних фейерверков, что неудивительно. Псковский художник Петерис Скайстакалнс не любит шума. Зато он любит старый Псков, старую Ригу... «Рисунок - мое единственное соприкосновение с жизнью и её смысл», - говорит он. Работы, представленные на выставке, сделаны за последние лет двадцать-тридцать. За некоторые из них художника еще в восьмидесятые годы призывали к ответу. В них не было (и нет до сих пор) безудержного оптимизма. Они слишком многозначительны. Это словно бы иллюстрации к умной, написанной для изысканного читателя, книге. Осталось всего лишь эту книгу написать. А пока она не написана -  существуют другие книги. Одна из них была представлена в библиотеке 4 января. Она - об анатомии. Об анатомии жажды. По крайней мере, именно так - «Анатомия жажды» - назвал свой очередной сборник стихов Евгений Самуйлов. Это избранное, исправленное и дополненное издание. «И снова тема женщины в окне...», - пишет Евгений Самуйлов. Хотите - открывайте это окно настежь, хотите - заклеивайте на зиму. Кому что нравится.

Если же вам по каким-то причинам творчество автора «Анатомии Жажды» не близко, то всегда есть альтернатива. На выставке библиотечных поступлений есть «Медицинский бизнес», «Коммерческая география», «Лучшие цифровые камеры», «История рыцарства», «Медиакультура новой России»... Кто-то скажет, что во всем этом нет поэзии. Но ведь ее и не во всякой книге, написанной в рифму, можно найти. Кстати, о рифмах. Обращает на себя внимание «Обратный словарь русского языка». Это, по идее, - настоящий источник вдохновения для стихотворцев. В словаре слова расположены в алфавитном порядке. Только это не начальные, а конечные буквы и суффиксы. «Блокировка-чертовка-спиртовка...» Я не удивлюсь, если когда-нибудь у кого-нибудь прочту что-то вроде: «Сотворю я в сердце рокировку, // Поменяю в жизни планировку...» Кто знает, из какого сора...

Вот только художественной литературы в 2007 году поступало в городские библиотеки слишком мало. Пелевин, Славникова, Волос... Неполная получается картина. Да и вообще, поставки книг по сравнению с 2006 годам сократились. Было 6 тысяч 175 экземпляров, стало - 5 тысяч 814... Из бюджетных средств на покупку новых книг было выделено всего лишь 282 тысячи 189 рублей. Хотелось бы думать, что в 2008 году власти окажутся щедрее. В новогодние дни, вопреки всему, хочется думать только о хорошем.

186.

ВОСКЛИЦАТЕЛЬНЫЙ ЗНАК
(«Городская среда», 2009 г.)

«Городская среда» уже сообщала, что в Пскове, в Городском культурном центре состоялась церемония награждения участников конкурса социальной рекламы «А молодёжь-то читает!»

Главное в этом утверждении - восклицательный знак. Как правило, в таких случаях напрашиваются вопросительные знаки.

Ставить после слова «читает» точку вроде бы не уместно. Точка в этом месте означала бы слишком спокойное отношение. Но ситуация с чтением в России сейчас неспокойная. Таким образом, выскочил и встал на свое законное место восклицательный знак, который можно обозначить как «знак удивленного восклицания». «Надо же, она еще читает! А мы уж думали...»

Впрочем, любой библиотекарь скажет, что именно молодёжь, в основном, и ходит в библиотеку. Учебный план дает о себе знать.

О том, что молодёжь всё-таки читает, устроители конкурса подтвердили словом и делом. За слова, кроме ведущих церемонии награждения, отвечал театр «Слово». За музыкальные дела - группа «Механические розы» и Денис Ковальчук (клуб авторской песни «Махаон»). За все остальные дела ответили сотрудники Центральной городской библиотеки. Они в начале марта 2009 года организовали конкурс на тему социального чтения. В адрес организаторов стали поступать плакаты, аудио и видеоролики.

Можно смело сказать, что молодёжь не только читает, но и пишет (о чём в своей песне группа «Механические розы» ещё раз напомнила, пропев: «Стихи, что писал тебе на разрушенных стенах...»)

Некоторые работы победителей были ни на что не похожи. Запомнился радиоролик Николая Пронева «Только человек может читать книги!».

Среди победителей неожиданно оказались люди, носящие известные имена и фамилии: Михаил Кузнецов, Андрей Морозов... Но это были другие Кузнецов и Морозов - не губернатор и не вице-губернатор. Студент ПГПУ Андрей Морозов вместе с Олегом Петровым, Еленой Шинкарёвой и Станиславом Селюном сняли видеоролик «Выбирай будущее». Михаил Кузнецов стал одним из победителей в номинации «Лучшая история для размышления» (плакат «Хочешь стать лучше - читай книги»).

Абсолютными победителями конкурса стали студенты Псковского государственного политехнического института Ольга Чернова, Алексей Колесников, Дмитрий Ефремов, Алексей Ларшин, Александр Фёдоров, Антон Ефремов, Вадим Усольцев, Сергей Дулин, Александр Короплясов и Александр Титов. Их видеоролик был и короче, и точнее.

Чувствовалось, что некоторым участникам конкурса было никак не остановиться. И они, в дополнении к уже показанному на экране, готовы были продемонстрировать свои новые видеоработы на книжную тему.

Судя по всему, только что прошедший конкурс - это лишь начало. Теперь надо копать вглубь, переходить от плакатов и роликов к серьёзному обсуждению того, что именно читает молодёжь. Какими глазами читает?

Об этом сейчас не принято говорить, но я убежден, что не всякая книга приносит пользу. Прочитанное может вводить в заблуждение, вносить путаницу или просто отвлекать от действительно важных вещей. Причём, такие книги никогда не войдут в регулярно обновляемый список запрещённой к распространению в России литературы. Такие книги не запретишь. В подобных случаях вместо репрессивного аппарата должен работать совсем иной аппарат - мыслительный. По этой причине надо дождаться осени и посмотреть, каким образом станет проходить новый этап молодёжного читательского конкурса. Предполагается, что начнётся обсуждение книг.

От слоганов перейдут к рецензиям, потому что давно надо было куда-нибудь переходить.

187.

РАБОТА С ВЛАСТЬЮ
(«Городская среда», 2013 г.)

Российские власти создают видимость того, что советуются с народом

Для этого почти одновременно в Москве состоялось два масштабных мероприятия: «Российское литературное собрание» (РЛС) и «Общероссийский гражданский форум» (ОГФ).

РЛС, словно хоровод, собралось вокруг Владимира Путина, а ОГФ - вокруг его соратника Алексея Кудрина (1 ноября 2013 года Кудрин вошёл в президиум Экономического совета при президенте Российской Федерации).

Тот, кто не попал в сети РЛС, тот рисковал попасть в более широко расставленные сети ОГФ. Так произошло с Борисом Акуниным, который к Путину не пошёл, а от похода к Кудрину не отказался.

Алексей Кудрин источал оптимизм. Он заявил: «Мы находимся в начале изменения роли гражданского общества в процессе влияния на власть».

Основная идея, высказывавшаяся на форуме несколько раз, сводилась всего к пяти словам, которые внятно произнёс тот же Кудрин: «Мы должны работать с властью».

Эти слова можно взять в качестве девиза.

Хочешь жить хорошо? Работай с властью.

Был обозначен даже примерный срок этой работы: лет 10-15, после которых власть изменится в лучшую сторону.

«У меня такое ощущение, что нынешний политический режим столько продержаться не может, - прокомментировал слова Кудрина Акунин. - Он хрупкий и рухнет гораздо раньше, если к тому моменту, когда это произойдет общество не повзрослеет, чтобы взять на себя ответственность. В нашей стране может произойти хаос и беда. Какие 10-15 лет? Или Алексей Кудрин лакирует действительность, а на самом деле так не думает, или сильно ошибается».

Однако «Общероссийский гражданский форум» собирался не для того, чтобы говорить о хаосе и беде. Посыл организаторов был совсем другой: да, сейчас непросто, но если «не раскачивать лодку», то всё рано или поздно может измениться к лучшему.

«Мы, в конце концов, должны получить драйв в развитии экономики, - заявил Алексей Кудрин. - Активность граждан должна, в конце концов, выливаться в развитие, которым занимаются предприниматели. Мы создаем сегодня нашу повестку для того, чтобы подтолкнуть развитие страны и ответить на вопросы, которые стоят перед ней».

Участников форума завезли из всех 83 регионов России, разделив на четыре группы: «Власть», «Экономика», «Жизнь» и «Общество».

Очень характерны имена руководителей этих групп.

Группу «Экономика» возглавил вице-президент РСПП Игорь Юргенс, группу «Общество» - Елена Панфилова, группу «Жизнь» - Евгений Гонтмахер. Модератором площадки «Власть» стал президент Фонда «Индем» Георгий Сатаров.

Все эти люди от власти далеко никогда не уходили. Они умеют взаимодействовать. Их критики, правда, высказались бы иначе: они умеют прислоняться к власти.

Прислоняться, но не сливаться с ней. Иногда даже как бы уходя в оппозицию, как это произошло с бывшим министром финансов Кудриным, которого однажды даже занесло на сцену протестного митинга на проспекте Сахарова.

Сила таких либералов как Кудрин или Юргенс в том, что они умеют и находясь в оппозиции не уклоняться от «генеральной линии». Здесь они проявляют мастерство и изобретательность.

Многим российским писателям нового поколения этому ещё предстоит научиться. Свои романы им бы стоило начинать с общего эпиграфа: «Мы должны работать с властью». Наиболее близкий пример - российские кинематографисты. Они уже научились.

Хороших фильмов, правда, от этого снимать больше не стали, но хороших фильмов, как и хороших книг, и без того уже много.

188.

ОТКРЫТОЕ ПОЛЕ
(«Городская среда», 2021 г.)

«Я говорю об утратах и непереводимости смыслов».
Валентин Курбатов. «Подорожник».

Один знакомый псковский боксёр мне когда-то сказал, что знает только одного псковского писателя - Курбатова. Валентина Курбатова. Книг он его не читал, как и статей. Но он всё равно знал, что это - писатель, причём знаменитый. То же самое могли сказать и многие псковские таксисты, продавцы, футболисты...

Но когда много лет назад я предложил главному редактору псковской газеты сделать интервью с Валентином Курбатовым, редактор удивлённо оторвал глаза от монитора и спросил: «А кто это такой - Курбатов?» Он не шутил.

Действительно, кто такой Курбатов? Литературный критик? Член Общественной палаты? Или, как написали в новостях о его смерти, - член Союза писателей России?

Думаю, что Валентин Курбатов был сказителем. Литературных критиков и членов Общественной палаты - много. Сказителей значительно меньше.

Несколько раз мне приходилось расшифровывать устную речь Валентина Курбатова. Это было всё равно, что расшифровывать узоры на изразцах. Чтобы понять их, надо разбираться в трактовке символов и элементов русской орнаменталистики. Что значит ромб на изразце русской печки? Для чего нужна восьмиконечная звезда - алатырь? Что означает тот или иной цвет росписи?

Устные сказания Курбатова были особым жанром. Как правило, происходило это так: идёт какая-нибудь скучная презентация в музее или открытие памятника, или вручение премии. Речь держит чиновник, слово толкает некий «деятель культуры»... А потом выходит Курбатов. И сразу казённое мероприятие превращается в нечто совсем другое. В моноспектакль, что ли...

Валентин Курбатов любил выступать. Делал это часто. Участвовал в многочисленных съёмках документальных фильмов. Но и на девятом десятке жизни, как было видно со стороны, перед выступлением продолжал волноваться. Не потому что стеснялся, а потому что не хотел быть банальным, опасался сказать что-нибудь неуместное, некрасивое, нестройное... Он не любил заминок и стремился к плавной речи. Любил, чтобы слова струились и перетекали одно в другое.  Но не только. Важны были внутренняя драматургия, сюжет... И ещё чтобы одна часть речи не перетянула другую. В противном случае получилось бы коромысло с одним переполненным ведром и с другим полупустым.

Однажды после одной моей статьи он позвонил мне и стал долго и взволнованно говорить, что я был неправ. Критиковал он не содержание, а форму. Статья ему показалась неправильно оформленной. Не нужны абзацы, подзаголовки... Они, по его мнению, тормозят речь, сдерживают слово. Короткие предложения делают мысль короткой... Примерно так он говорил. Было слышно, что он очень переживает. В тот раз спорить я не стал, но при очередной встрече в псковской картинной галерее дома Фан-дер-Флита - ответил. Когда-нибудь напишу, что именно я тогда сказал. Но Курбатов, конечно же, не согласился. Он стал говорить о красоте слога, о плавности устной и письменной речи.

Он любил эту плавность. Он купался в ней. Нырял, выныривал, отрывался от берега и снова к нему возвращался. В эти минуты он был по-настоящему счастлив - потому что его слушали.

Мы общались в Пскове, в Пушкинских Горах, в Москве... А самая запоминающаяся встреча была в поезде «Псков-Москва». Наши купе оказались в одном вагоне, и время от времени мы выходили в коридор, смотрели в тёмное окно и разговаривали. А потом он уходил - ложился на полку и слушал аудиокнигу.

Несколько раз мне казалось, что мы больше общаться не будем никогда. Слишком разными у нас были взгляды на Сталина и сталинизм, на Путина и путинизм... Во время разговора у него дома лет десять назад Курбатов мне сказал: «Я это и на Страшном Суде готов сказать или на президентском совете. Сталин - явление историческое, он правильно слышал историю...» Я напомнил ему про истребление народа, но Курбатов - человек из семьи  раскулаченных - ответил твёрдо: «Так было надо».

Ошибаться может кто угодно, в том числе и прославленный сказитель. Но у Курбатова была миссия. Во всяком случае, он старался придерживаться некой линии и не нарушать баланса. Ему были близки писатели-деревещники - прежде всего, Валентин Распутин. Но одновременно он интересовался такими авторами как Пелевин и Сорокин. Курбатова не понимали и упрекали: как можно совмещать внимание к творчеству Астафьева, Проханова и Сорокина? Эти же претензии касались и его реакции на некоторые театральные постановки. Среднестатистический русский «патриот» его часто понять не мог. Да и среди псковских писателей, которые его теперь называют адмиралом (он в юности служил на Северном флоте), Курбатов часто вызывал недоумение. Но было видно, что и эти писатели у него вызывают ответное недоумение. Валентин Курбатов мыслил другими категориями. Он был слишком широк и не укладывался в узкие рамки регионального отделения Союза писателей России. В первую очередь, это касается стиля.

Валентин Курбатов как человек, закончивший ВГИК, знал цену не только слову, но и изображению. Любой «выход в свет» для него был важен. Он постепенно выработал свой стиль в одежде - лаконичный и старомодный. Это подчёркивало, что он среди нас, но не только с нами. Он здесь и одновременно где-то ещё - в прошлом. В книге «Подорожник он написал: «Не зря я иногда чувствую, что мне два века».

Фотография на сегодняшней первой полосе сделана мной одиннадцать лет назад на поэтической поляне в Михайловском. Валентин Курбатов медленно и беззаботно шёл по траве. Белая рубашка, чёрный жилет, на голове - венок из полевых цветов. Над поляной разносились русские песни. На сцене под открытым небом пели Пелагея и Евгений Дятлов.

А потом началась важная процедура - запуск аэростата. В воздух  над Михайловским должен был взмыть Валентин Курбатов. Но наскочивший ветер этому мешал. Произошла заминка. Мы руками держали корзину - в том числе и Валентин Яковлевич. Наконец, воздушный шар поднялся в воздух.

В 2020 году на презентации книги Ал.Алтаева «Гдовщина» в Приказной палате Курбатов рассказал, как он - молодой корреспондент комсомольской газеты «Молодой ленинец» - однажды встретил в старинной усадьбе Лог областного секретаря КПСС по идеологии. Общественники, в том числе и Курбатов, добивались открытия там полноценного музея Ал.Алтаева. Партийные чиновники в восторге от этого не были. Особенно раздражали их письма, которые писал Курбатов.

И вот в Лог приезжает партийный секретарь и первым делом видит мужика, косившего возле дома. «Мужик, у вас здесь писатель завёлся, - сказал секретарь обкома. - Не знаешь, где он?» «Знаю», - ответил Курбатов и махнул рукой. Секретарь отправился в указанную сторону.  Курбатов  тем временем быстро зашёл в дом с чёрного хода, накинул на себя пиджак и встретил секретаря с парадной стороны. Курбатов вообще любил подобные небольшие представления. А ещё больше он любил рассказывать о таких эпизодах. При этом улыбался он хитро, а говорил страстно.

Пройдёт немного времени, и в Пскове непременно появится памятник Курбатову. Его именем назовут какую-нибудь улицу. И это будет так странно - проходить мимо памятника, установленного в том месте, где он проезжал на велосипеде.

Но мы к этому тоже привыкнем, и сами будем проезжать на велосипедах мимо памятника по улице Курбатова.

189.

СВОБОДНЫЙ ВЫБОР
(«Городская газета», 2007 г.)

Существует миф, что граждане России оккупировали все дорогие курорты мира и вообще не вылезают из заграничных туров. Будто бы вся Россия сейчас путешествует. Но статистика это не подтверждает.

Большая часть граждан никогда не была за границей. И никогда не будет. Дорого. А многим просто никуда не хочется ехать. Они уже давно приехали. Навсегда. В этом году за границей побывало около 7 миллионов граждан России. Остальные путешествуют иначе. Писатель Марина Москвина считает, что «любовь, книга, спектакль - это тоже путешествие. Самое главное - научиться видеть», Но сама она, если выпадает такая возможность, всё-таки не упускает случай  сесть в самолёт и куда-нибудь полететь. Например, в Индию. И написать об этом что-нибудь особенное. Или рассказать своим читателям напрямую. Как это недавно сделала на одной из встреч в Москве. А заодно Марина Москвина представила весьма неоргдинарного человека - норвежского путешественника и писателя Томаса Эспедаля (автора книги «Идём!»).

Эспедаль напоминает актёра Харрисона Форда. И не только внешне. На встрече с читателями он вёл сея, как актёр. Вскакивал, изображал людей. Но это было не актёрство. Он такой, судя по всему, и есть. Импульсивный. Непосредственный. Долго сидеть, наверное, просто не в состоянии. Даже если сидеть надо в кресле автомобиля, поезда или самолёта. Видимо, поэтому он и путешествует пешком. Об этом и его книги.

Свой рассказ Эспедаль начал со слов: «Я ненавижу хорошие идеи. Они нужны коммерции и производству». После такого пролога Эспедаля надо было слушать до конца. «Памяток и записей я в пути не делаю, - продолжил он. - Надо заставить память быть острой. Следовать движениям руки». Читатели задавали вопросы. Смеялись. Хлопали. Опять смеялись. Вступали в спор. Делились своим опытом путешествий.

«Во мне нет бродячего гена, - уточнил г-н Эспедаль. - Но есть темпераме6нт. Бродячие люди перемещаются потому, что у них нет выбора. Это кочевники. У меня такой необходимости нет. Я просто ищу свободу, которой не существует. -Эспедаль на несколько секунд задумался, а потом добавил: - Но её надо искать. В этом и смысл моих путешествий».

А потом писатель приступил к сеансу саморазоблачения. Писателем-путешественником он становился постепенно. «Я представляся в гостинице не своим именем, - заявил он во всеуслышание. - Селился на две-три ночи, а уезжал после первой ночи... Денег у меня не было... Я думал, что они в гостинице и без меня разберутся. Но через несколько лет я стал писателем, и теперь книги приносят мне доход. Писательство - это привилегия. Если бы я не писал - не понятно, что бы со мной было... А так... Идёшь... Спишь на свежем воздухе... Деньги, строго говоря, не очень нужны. Но надо работать,  помогать фермерам. Если прилично одет (на тебе должен быть костюм), то фермеры пустят переночевать. А если у них ещё есть дочь!.. Надо только попробовать. Но костюм надо иметь обязательно. А если вы  - девушка, то нужны ещё и деньги». Свою беседу с читателями он закончил так: «Правда существует. Но мы её не знаем».

Существует миф, что граждане России оккупировали все дорогие курорты мира и вообще не вылезают из заграничных туров. Будто бы вся Россия сейчас путешествует. Но даже если бы это было действительно так, то этого ещё недостаточно, чтобы почувствовать себя свободным человеком. Легче разбогатеть, чем приблизиться к свободе. К счастью, существуют «любовь, книга, спектакль... Это тоже путешествие».

Путешествие от несвободы к свободе.

 

 Продолжение следует

 

 

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий